Андрей Корешков

Категории: Статьи
14.01.2021
В России немало кузнецов экстра-класса, создающих клинковое оружие, впрочем, как и художников-граверов, которые делают великолепно оформленные клинки. Но есть среди ножевых мастеров и те, кто создает шедевры. Среди них Андрей Корешков занимает особое место потому, что, по мнению экспертов, его работы – это новое направление в оружейном искусстве. Андрей Корешков входит в Союз художников России, в Международную федерацию художников, а также в Гильдию мастеров-оружейников.

Как-то раз непредсказуемая судьба журналиста забросила меня в полуподвальное помещение, в котором располагалась мастерская Андрея Корешкова. Обычная мастерская, где много железа, сваленного в кучи, много копоти, пыли. В дальнем углу мастерской, у рабочего стола с микроскопом, под светом настольной лампы сидел и творил Андрей Корешков. На несколько секунд оторвавшись от работы, он тепло поздоровался, словно встретил старого друга, сразу же предложил кофе и кивнул в сторону обшарпанного, но еще крепкого кресла, где я и расположился.

- Андрей, а правда, что свой первый нож Вы, еще будучи подростком, сделали из опасной бритвы?
- Самый первый ножик я делал в детстве потому, что всегда мечтал получить и долго ждал обещанный в подарок нож, который отец мне все-таки подарил. Конечно, все мои попытки сделать нож в младших классах – это несерьезно. Да и найти школьнику в советское время нужную железку было почти невозможно. Правда потом я где-то раздобыл опасную бритву, из которой собственно и сделал нож. Но владел им ровно один день – мне было сказано: «Такой нож детям иметь нельзя!»
- Откуда такой интерес, такая тяга, причем с детства, к холодному оружию?
- Это необъяснимо. Ну, как можно объяснить тягу, скажем, к коллекционированию, или к автомобилям, ювелирному искусству, или же к гитаре, музыке? Я, наверное, родился таким. Или я просто нормальный мужик! (смеется)
- В отличие от других мастеров Вы не просто гравер – вы работаете в технике травления. Причем ваше травление клинков – многослойное. Что главное в такой работе – глаз-алмаз, твердая рука, или еще что-то?
- Много лет назад я, будучи уже взрослым человеком, работая по окончании института на автокомбинате, серьезно заболел, попал в больницу и оказался в одной палате с профессиональным гравером. Люди в больнице сходятся быстро. И этот человек, кстати, по совместительству заядлый охотник, показал мне свой обалденный охотничий нож с восхитительной гравировкой. А потом я был у него на производстве, смотрел, как он работает, пытался понять, что к чему. И тогда он вдруг мне почему-то сказал: «А ты знаешь, что есть граверы, которые работают по-другому – в технике травления. Но ты про это забудь – это дрянь! Это не сравнится с ручной граверной работой!» Спустя три года после этого разговора я все-таки попробовал нарисовать травлением, и у меня получилось с первого раза – я влюбился в технику травления. А потом я еще лет десять пытался достичь того уровня, чтобы прийти к приятелю и сказать, а вот мое химическое травление! И оно ничем не отличается от гравюры, сделанной вручную штихелем! Вот с этим и живу!
- Андрей, я недавно читал о том, что в мире нет мастера, способного повторить Ваши работы. Такие, например, как «Шорох над водой», или нож «Скитский». Почему? В чем именно та самая «неповторимость»? Или это секрет?
- Надо понимать, что весь смысл травления – это совершенно примитивная, впрочем, как и гравировка, обработка металла – одна химией, вторая резцом! Но если резец держит в руках настоящий мастер, а еще лучше – супер-мастер, то тогда из-под его резца выходит настоящий шедевр. Как-то раз я наблюдал за работой великого тульского мастера Сергея Данилина, который буквально за пятнадцать минут сделал дубовые листья, и они выглядели абсолютно живыми. Вы понимаете? Это ведь чудо какое-то происходит! Вот примерно то же самое и с травлением.
Постараюсь объяснить коротко и просто – есть белое железо, то есть вычищенное, отмытое. На нем нарисован некий разметочный рисунок и его нужно обвести краской. Ты берешь кисточку, краску и начинаешь рисовать. Нарисовал, окунул в кислоту. Затем вынул и отполировал. В принципе – все! Есть много великолепных художников-миниатюристов. Но есть и те, которые боятся писать миниатюры, хотя в этом нет ничего страшного.
У меня было примерно пятнадцать учеников. Но, увы, никто из них не остался в этом деле. И я не понимаю, почему.
Мои коллеги из Златоуста, а со многими из них я знаком давно и лично, великолепно работают в технике травления. От них я отличаюсь только одним – у коллег происходит три травления за одно рисование, то есть три раза наносится рисунок, три раза вытравливается фон, а потом этот фон три раза обрабатывается.
Я делаю то же самое, но шестьдесят раз! (смеется).
- Теперь понятно, почему ученики у Вас не задержались. Терпения не хватило.
- Пожалуй, вы правы! Но, с другой стороны, я же занимаюсь техникой травления не в приказном порядке, а работаю так, чтобы добиться определенного эффекта. Поскольку я делаю все в стиле миниатюры, а, может быть, даже, и супер-миниатюры, то соответственно и требования довольно жесткие, например, к качеству краски. И надо быть всегда предельно собранным, чтобы, извините, не тряслись руки. А случается, что сожмешь зубы, да так, чтобы нигде ничего не скрипнуло, и только тогда у тебя получается наложить слой краски именно туда, куда нужно, и провести единственно правильную и нужную линию. И это поверьте – совсем не смешная история!
- Андрей, если не ошибаюсь, Вы как-то сказали, что оружие добавляет мужественности. А мужественность бывает и со знаком плюс, и со знаком минус. Насколько важно для вас делать оружие для людей со знаком плюс? И кто ваши заказчики?
- Сложный вопрос, философский. Начну издалека. Мне приходилось делать ножи, например, для женщин. И ничего необычного в этом нет – просто у великих охотников есть любимые женщины. И эти дамы точно так же должны быть вооружены – должны иметь красивые охотничьи ножи. И конечно же выглядеть красиво и достойно. Но, как ни крути, женщины чувствуют себя более красивыми и женственными, если надевают на себя, ну скажем, ювелирные украшения, а не великолепно оформленные охотничьи ножи. Грубо говоря – ювелирка – это женщины. А вот холодное оружие мужиков делает более мужественными. Вопрос только в том, с каким знаком эта мужественность – то ли это подонок из подворотни, то ли это князь на белом коне. Менталитет мужика – вещь сложная. Не всегда можно понять, в какую сторону она может пойти – в плюс или минус. Это так же, как не бывает абсолютного черного, или белого цветов.
- Вы работаете одновременно над несколькими ножами, или сначала завершаете работу над одним ножом, и только потом переходите к другому?
- Я не умею работать над несколькими предметами одновременно – у меня внимание разбивается. Таково свойство моего характера. Впрочем, я знаю многих, которые с удовольствием, буквально каждый час меняют работу – у них несколько предметов на столе и от одного клинка к другому они переходят с большой легкостью. Я так не умею – мне всегда надо настраиваться.
- И еще вдогонку, что называется, насколько это кропотливая работа – сколько времени уходит на один нож? Хотя бы приблизительно, плюс-минус…
- Если раньше я работал очень быстро и довольно смело, то сегодня все то же самое я делаю медленно и поэтапно. К слову сказать, был у меня и антирекорд – целых полтора года я колдовал над одним изделием!
- Многие ваши коллеги делают клинки для коллекционеров, и понятно, что эти, по сути шедевры, не используются по прямому назначению. Их цена зачастую совершенно неподъемна для обычного человека, для обычного охотника… А Вы тоже делаете ножи только на заказ, или все-таки для себя, для души. Вот хочется сделать что-то эдакое и начинаете творить. А потом – как пойдет: захотят купить нож – купят, не захотят – он останется у Вас.
- Примерно десять лет назад наступил момент, когда я перестал ходить, что называется, в свободное плавание. Вот захотелось мне сделать необычный нож и оформить именно так, как мне представлялось, взял и сделал. И очень даже, может быть, что сделал «в пустоту». И совершенно не переживал по этому поводу. Но именно десять лет назад мне поступил заказ на повтор моей работы. Сам факт такого заказа говорит о том, что мастер состоялся, получил признание и заслужил авторитет. И вот коллекционеры, или состоятельные охотники, которые, возможно, влюбились в мои работы, увидев их в каталогах и журналах – ткнули пальцем и сказали: «Мне сделай точно такой же нож!» Я соглашаюсь и начинаю делать. Не успеваю закончить, а мне опять звонок. И это постепенно становится правилом. Идут заказы на повтор. И такое положение дел не дает мне возможности вновь пуститься в свободное плавание, как бы мне этого ни хотелось!
- Я слышал, что Вы категорически не хотите работать с так называемыми длинномерами, а только с ножами. Почему?
- Скажу больше, я ненавижу работать с длинномерами – саблями, шашками, мечами, хотя бы потому, что на моем столе они не умещаются. Да и под моим микроскопом покрутить длинномер просто невозможно. А вот маленькие предметы, скажем, ножи – совсем другое дело!
Или еще один важный момент, чтобы было понятно. Вот заказывают мне наградную шашку в золоте, по-уставному. Тут особо уже не разгуляешься. Или, скажем, кортик нужно сделать – но там другой материал, другая фурнитура. Для десантника надо сделать в одном варианте, для подводника иначе, а для летчика ну совсем по-другому. И везде надо соблюсти уставные нормы и правила. На самом деле это серьезная головная боль и, кстати говоря, среди мастеров не очень много желающих заморачиваться такими заказами.
- Андрей, а случалось, что Вам хотели заказать нож, но Вы по какой-то причине отказывались от заказа?
- У мастеров есть примета: нельзя отказываться от заказов. Кстати, есть заказчики, которые, переговорив со мной, отказываются говорить с кем-либо еще. И тогда я уже выступаю в роли организатора, или администратора. И роль я эту, честно говоря, очень не люблю!
В нашей Гильдии мастеров-оружейников 70 с лишним человек, и я начинаю искать мастеров-кузнецов, которые возьмутся и сделают достойный клинок. Одним словом, отдаю заказы – не хочу и не могу заморачиваться длинномерами. Сабли, шашки, повторяю, это не мое! Длинномер, ведь еще надо уметь правильно отковать! Кстати, а Вы знаете, откуда в нашем мире появилось большое количество ножей и кинжалов из булата или дамаска? Очень многие кузнецы пытались делать длинномеры, но они по какой-то причине не получались, их потом рубили на куски и делали ножи.
- В отличие от большинства ваших коллег травление Вы выполняете, как правило, раствором хлорного железа. Насколько это вредно для организма?
- К счастью, хлорное железо – это не кислота. Кстати, все радиолюбители знают и пользовались хлорным железом, чтобы делать платы – для пайки радиоэлектронных устройств. Хлорное железо, как выяснилось, травит не только медь и медесодержащие материалы, но и железо! Причем великолепно травит ножевые стали! Напомню, хлорное железо – это соль. Натрий хлор – это пищевая соль, а ферум хлор – это хлорное железо. Пить конечно не стоит (смеется), но, если раствор попал на слизистую, надо промыть обычной водой и все будет хорошо!
- Названия ваших работ очень романтичны – «Мартовский ручей», «Ненастье» или, например, «Порыв ветра». Вам кто-то помогает их подбирать – члены семьи, например, близкие друзья или Вы придумываете сами? И как появляются Ваши сюжеты, что Вас вдохновляет – природа, охота, сражения, морские баталии?
- Сразу скажу, что с названиями мне никто не помогает, все получается само собой. Да и вся моя работа идет пошагово – работаю постепенно. Вообще я пейзажист, и коллеги, специалисты и эксперты, меня им признают. Сравнительно недавно жизнь заставила переквалифицироваться в маринисты. Говорят, получилось и очень даже неплохо. Я поднял все книги про Айвазовского, вжился во все его картины, по сути, выучил урок и выдержал экзамен!
- Есть специализация мастеров. Одни, как принято говорить в вашем мире, клиночники, другие рукояточники, граверы и так далее. Но я слышал, что Вы работаете один. Совсем один! Ковка, отделка, обработка, подбор материалов рукоятки. Все это делаете сами. Почему? Не доверяете другим мастерам?
- Ювелиры, условно говоря, умеют делать только то, что смогут сделать на оборудовании, которое у них есть. Есть у них вальцы, значит они будут прокатывать металл. Если их научили работать только с проволокой, они будут только с ней и работать!
Меня учили работать точно так же. В 1965 году я учился в первом классе. И тогда, чтобы сделать свой самый первый нож, я пошел на соседнюю железнодорожную станцию и положил гвоздь-сотку на рельсы для того, чтобы поезд расплющил его колесами. Вы знаете, я сейчас вспомнил и вам это может показаться странным, но родители никогда не подпускали меня к деревенской косе – не дай бог, порежется или покалечится! Кстати, так и не подпустили. А вот классно затачивать ножи я научился в раннем детстве. И сегодня я просто использую в том числе и те самые первые наработки. Свою «коленку» я выстраивал лет 15, а сегодня пользуюсь этим уже 25 лет!
- Андрей, а есть ли среди ваших работ самые любимые, дорогие вашему сердцу?
- Нет, выделять ничего не буду! Правда, есть наиболее сложные, которые потребовали много усилий. Как-то раз на встрече с заказчиком, а вы понимаете, что они люди очень состоятельные, клиент пристально посмотрел на меня и вдруг воскликнул: «Андрей Александрович, а сотворите-ка мне шедевр!». Достает «лопатник», то бишь портмонэ, отсчитывает пачку банкнот и говорит – сделайте чего-нибудь на тысяч тридцать долларов! Я отвечаю – ну ладно, подумаю. Он дает мне аванс, чтобы мне хорошо и быстро думалось! А через паузу я рассказываю, что бы хотел для него сделать. Заказчик соглашается, и мы подписываем разные бумажки – подобие контракта. И потом я полтора года делаю тот самый шедевр!
Эта история 25-ти летней давности. И вот в прошлом году эта самая моя работа, но уже из других рук (первый владелец спустя какое-то время перепродал ее) оказалась на выставке-конкурсе Гохрана. А вы знаете, что Гохран – это солиднейшая фирма, которая не просто занимается ювелирными изделиями, драгоценными камнями, шедеврами изобразительного искусства, она отвечает за сохранность золотого запаса страны! Так вот, на этом конкурсе моя работа заняла первое место!
- А если к Вам в мастерскую придет обычный охотник, ну, например, ваш покорный слуга Николай Мамулашвили, у которого нет тридцати тысяч долларов. Возможно, нет и трех тысяч. При этом он попросит Вас сделать недорогой нож – не шедевр, но хороший, добротный ножик с максимально простым рисунком от Андрея Корешкова. Такое возможно?
- Вопрос провокационный. До тех пор, пока мы не выпьем с вами рюмку чая, мы не сможем разобраться (смеется). А если серьезно, то прежде всего человек, пришедший ко мне с такой просьбой, должен быть мне приятен как человек. И я должен четко понимать, зачем и для чего он ко мне пришел. Чего ему надо? А, может, он пришел ради какого-то «прикола»? Если я пойму, что у него есть некая функциональная необходимость – ему нужно съездить на охоту с ножом, с которым не стыдно будет помахать перед своими собутыльниками с ружьями, это одно. И тогда я просто пальцем укажу, куда нужно сходить, и ему, будьте уверены, там сделают великолепнейший нож.
Если же у него денег хватает только на бутылку водки, то мы, наверное, так с ним и расстанемся.
У меня не так много заказчиков. Их наберется не больше восьми человек. И все они стоят в очереди и терпеливо ждут – повторяю: с годами я стал работать медленно. В нашем бизнесе сегодня работают десятки, сотни людей. И работают они прекрасно. А некоторые из них к слову «мастер» смело могут прикрепить приставку «супер» потому, что они действительно супер-мастера. И это не шутка! Они делают великолепнейшие предметы. Есть мастера, которые производят прекрасные функциональные ножи. И тогда объясните, зачем я, художник, нужен новоиспеченным заказчикам? Переплачивать в три раза больше только за имя? По-моему, это неправильно!
- Что Вам помогает в работе и что для Андрея Корешкова красота?
- Я выбрал себе профессию, которая позволяет украшать холодное маломерное оружие – ножи. И я их украшаю до степени коллекционной значимости. Или даже значимости музейной.
Я делаю предметы, которые не может делать никто. Потому что у меня, увы, нет учеников. Все разбежались. Сына научил, а не стал работать в этой теме. В работе мне помогают разные свойства моего характера. Половину недели я работаю в этой мастерской – в искрах, в копоти, в пыли и в химии, а другую половину так же провожу в мастерской, но уже сидя за столом, в зажатом, почти неподвижном положении и работаю кисточкой – наношу супертонкие мазки.
Сегодня почти у каждого есть смартфон с прекрасными камерами. И при желании, каждый может снять на свой аппарат мое травление, а потом его увеличить и проверить мои слова, которые я сейчас произнесу. Если я говорю, что могу вытравить 12 линий на 1 миллиметр, например, рисуя перышко с большим количеством параллельных линий, то это правда! Вы действительно увидите 12 линий на 1 миллиметр. Провел пальцем по смартфону и посчитал – действительно 12 линий на миллиметр! Скажут – круто, и именно за это заплатят деньги.
А красота она у каждого своя. Мне сильно повезло, что меня как художника полюбили несколько заказчиков, и мой вкус совпал с их вкусом. Попросту говоря, я работаю, а они готовы мой труд оплачивать. Вот как-то так!
Автор статьи: Николай Мамулашвили
Фото: из архива Андрея Корешкова