«Магия» в гостях

Категории: Статьи
30.01.2018
Уже два десятилетия российское охотничье хозяйство (которого де-юре в нашей стране как бы и нет) существует не благодаря, а вопреки нормативной ситуации. В последнее же время все более активно серьезную лепту в продвижение антиохотничьего законотворчества вносят так называемые зоозащитники. С целью разобраться, что все это значит и каков может быть выход из сложившихся обстоятельств, редакция нашего журнала публикует серию интервью с теми представителями власти и общественных организаций, от деятельности (или бездеятельности) которых во многом зависит судьба российской охоты. Первым нашим собеседником стал депутат Государственной думы РФ, член комитета по экологии и охране окружающей среды Николай Валуев.



«МН САФАРИ»: Николай Сергеевич, в чем Вам видятся основные проблемы охотничьего хозяйства и охоты в нашей стране?

Николай Валуев: На самом деле проблем, и очень серьезных проблем много постольку, поскольку сложившаяся система неработоспособна, как показало время. Менять какие-то элементы системы, не затрагивая главного, бесполезно. Просто одни проблемы будут замещаться другими. С юридической точки зрения, главное то, что у нас нет такого вида экономической деятельности, как «охотничье хозяйство». С базисной точки зрения, у нас отсутствует понимание того, каким должно быть охотничье хозяйство и в каком направлении ему следует развиваться. Для начала нам надо понять, что концепция развития охотничьего хозяйства в России должна быть. А ее нет.

«МН САФАРИ»: Как показывает мировая практика, существуют две базовые модели охотничьего хозяйства – условно говоря, американская и европейская. Первая приемлема для экономически состоятельных стран или для небогатых, но с чрезвычайно плодовитой природой. Все территория страны – это как бы единое охотничье хозяйство, заботу по охране и управлению которым берет на себя государство. Оно и проводит учет, и осуществляет охранные мероприятия, и выдает квоты, а воспроизводством охотничьих животных занимается сама природа, в том числе благодаря и особо охраняемым природным территориям. В европейских странах угодья закрепленные, и заботу об охране и воспроизводстве животных берут на себя владельцы или арендаторы угодий. Какой из вариантов Вам кажется наиболее приемлемым для России?

Н.В.: Я не специалист в области охотоведения и не претендую на то, чтобы учить охотоведов, как и что у нас должно быть. Но мне, как человеку, вникающему в проблему, кажется, что второй вариант имеет больше шансов на существование.

«МН САФАРИ»: Почему?

Н.В.: Причин несколько, но я назову две, на мой взгляд, главные, объясняющие, почему другой путь окажется куда проблематичнее в реализации. Помните анекдот про человека, который, планируя отпуск, говорит, что в турпоездку не собирается. На вопрос сослуживца о причинах такого аскетизма отвечает, что причин целых двадцать четыре, и первая – нет денег. После чего коллега его останавливает такой репликой: «Остальные 23 можешь не перечислять». Так вот, наш бюджет попросту не потянет такую неподъемную ношу, как ведение охотничьего хозяйства на территории всей России.

«МН САФАРИ»: А вторая причина?

Н.В.: Вторая причина – следствие наших предшествующих законотворческих действий. Приняв закон «Об охоте…», мы передали огромное количество охотничьих угодий в долгосрочную аренду, подписав охотхозяйственные соглашения с пользователями. Обратной силы это положение иметь не может, поскольку нельзя ущемлять права тех, кто эти соглашения уже оформил и заплатил в бюджет соответствующие деньги. Чтобы аннулировать эти соглашения, государство должно компенсировать затраты охотпользователей, и тут мы снова возвращаемся к вопросу о деньгах, которые государство не готово тратить еще и на это.

Да и вообще я не вижу государственного запроса на ведение охотничьего  хозяйства. Не вижу чего-то подобного у Минприроды в принципе.

«МН САФАРИ»: Вы считаете, что Охотдепартамент не проявляет необходимой инициативы или вообще занят не тем?

Н.В.: Я считаю, что, прежде всего, Охотдепартамент за все время своего существования не сделал главного – попытки убедить законодательную и исполнительную власть страны в том, что охотничье хозяйство – это эффективный экологический и экономический инструмент. А это происходит потому, что руководство Охотдепартамента не видит охотничье хозяйство как некий многофункциональный комплекс. Если обратиться к недавней истории, то можно с уверенностью говорить о том, что в выраженном виде охотничье хозяйство существовало в СССР. В систему Главохоты РСФСР входили научные организации, она управляла всей сферой промысловой охоты в том числе и через заготконторы. А заготконторы приобретали у населения не только продукцию охоты, но и все то, что давала природа, – ягоды, грибы, дикоросы. Правильным было то, что все это управлялось и контролировалось одним ведомством, а не кучей разных региональных структур. У нас же права и обязанности по охране и контролю распределены между Минсельхозом, МПР, Росприроднадзором, Природоохранной прокуратурой и соответствующими субъектовыми структурами. В результате у семи нянек дитя без глаза.

Я говорил и буду говорить, что, когда лес перестанет вообще радовать нас выходом зверя, может быть, только тогда дойдет до самой высокой власти, что должна быть единая федеральная структура, интегрированная в вертикаль управления, структура со своими понятными обязанностями и правами. Сегодня у нас такой структуры нет. И это одна из самых главных проблем.

«МН САФАРИ»: Но в СССР существовало централизованное управление всей экономикой. А в соответствии с ныне действующей доктриной, практически все полномочия переданы в регионы, и сегодня у нас нет ни одной федеральной структуры, которая занималась бы управлением, они все законотворческие. Или я ошибаюсь?

Н.В.: У нас есть четкая вертикаль в силовых ведомствах. Хотя все хозяйствующие направления деятельности, и это правда, находятся в подчинении у руководства регионов. В большинстве отраслей это разумно. Но в случае с охотничьим хозяйством такая система не работает в принципе. Она показала всю свою несостоятельность, просто изжила себя, и ее необходимо менять. Должно прийти понимание того, что необходима федеральная структура, и прежде всего, для охраны животного мира. В том числе и потому, что вопросы наказания браконьеров, которыми нередко оказываются представители местной власти, стоят очень остро и не позволяют инспекторам на местах привлекать этих ВИП-персон к ответственности.

В этой же связи хочется сказать и об отсутствии общественного контроля. Если раньше это была действенная сила, то в наше время у общественного контроля есть право только пожурить браконьера. Даже ребенку понятно, что этим вы никогда взрослого человека, решившегося на браконьерство, не образумите. Следовательно, если Конституция не дает негосслужащим права на проверку документов и машин у возможных правонарушителей, то нужно искать способ привлечения неравнодушной общественности к иным формам воздействия на браконьеров. Мне представляется разумным создание портала или хотя бы сайта, куда люди могли бы выкладывать видео с браконьерами, которое, соответственно, являлось бы доказательством того или иного правонарушения. А госслужащим поставить в обязанность реагировать на все эти случаи незамедлительно. Пусть общественный инспектор не имеет прав, но он может заснять на видео правонарушение или его результат – сегодня это ни для кого не проблема. В отношении нарушителей ПДД мы уже делаем это. Любой может снять нарушение правил водителем транспортного средства, и на основании этих кадров нарушителям назначают штрафы. Это же работает и, кстати сказать, приносит деньги в бюджет. Почему то же самое никто не рассматривает в антибраконьерском плане? Видимо, этому противятся те самые ВИП-персоны, которые и привыкли нарушать порядок.

«МН САФАРИ»: Наверное, дело не только в ВИП-браконьерах. Их действия вызывают повышенный всплеск эмоций в обществе, а, как показывает статистика, большинство реальных браконьеров – это местное население. И борьба с браконьерством – это комплексная проблема, при реализации которой нужно учитывать многие факторы.

Н.В.: Согласен, это не простой вопрос. Где-то необходимо бороться с этим злом государству, где-то частникам. В США эту функцию взяло на себя государство. Охотничьи ресурсы там самовоспроизводятся в том количестве, которое удовлетворяет спрос охотников и обеспечивает их неистощительность. Государство выделяет в результате обоснованное количество лицензий на добычу охотничьих животных, которые вы можете купить на любой заправке или в супермаркете. Это очень привлекательная система. Но в сфере охоты она у нас, я думаю, неработоспособна. У нас она, наверное, неплохо работала бы в области любительской рыбалки. Но в России есть некий политический заказ – рыбалка должна быть бесплатной. Я согласен с тем, что определенная и при этом весьма значительная часть рыбалки должна быть бесплатной. Но в целом ряде мест эта «бесплатность» при откровенном самоустранении государства от проблемы, перекладывании ее на регионы приводит к вымиранию ихтиофауны. Возьмем Кольский полуостров. Едва ли не единственная организация, которая добилась запрета на бесплатную рыбалку в регионе, и мы ее всячески поддерживали, – это «Русский лосось», которая охраняет лосося. На отдельных нерестовых реках они сумели организовать частную охрану с использованием вертолетов. Сделай там бесплатную рыбалку, и лосось на Кольском полуострове через пару лет исчезнет. Ведь казалось, что в Астрахани рыбы море, но бесконтрольное строительство баз в низовьях Волги и в Дельте на фоне бесплатной рыбалки привело к тому, что там начались уже серьезные проблемы с рыбой.

А, возвращаясь к охотничьему хозяйству и браконьерству среди местного населения, я хотел бы сказать об еще одной проблеме. Частники далеко не всегда находят общий язык с местным населением, действуя по принципу «Это мое и никого не пущу». Отсюда возникает протестное браконьерство. Там, где частники находят с населением общий язык, они живут душа в душу. На самом деле мне хочется обратиться ко всем «частникам»: в России вашей частной земли нет! Можно оформить в собственность землю под охотничьей базой, безусловно, собственностью являются вольеры, но угодья – это только арендованная территория, она не ваша, она государственная, как и звери, обитающие на этих территориях. И вы не имеете права относиться к этому всему, как к своей собственности. Так что будьте добры находить общий язык с местным населением.

Если бы право на частную земельную собственность возникало бы, обычному охотнику вообще некуда было бы пойти. Свою роль в существующих условиях играют 20% ОДУ (общедоступные угодья). В некоторых европейских регионах страны площади этих угодий по факту меньше 20%, где-то больше…

«МН САФАРИ»: Почему, на Ваш взгляд, действия радикальных зоозащитников оказываются столь эффективными?

Н.В.: Охота – это, увы, не вид экономической деятельности, которая могла бы быть интегрирована в государство, принося ему немалый доход. Раньше это было именно так, но сегодня – нет. То есть сегодня все охотничье хозяйство де-юре сведено к обслуживанию охотника, к оказанию специфических туристических услуг. Соответственно, охота – это своего рода рекреация, развлечение, злая потеха. Именно так она и выглядит в глазах большинства городских жителей и, к сожалению, большинства в двух основных ветвях нашей власти.

Зоозащитники – это не кучка недалеких, неграмотных в экологическом отношении любителей зайчиков, белочек и лисичек по телевизору. Это хорошо организованная и щедро финансируемая из-за рубежа сила со своими лидерами, провокаторами и даже боевиками. Организация пикетов, демонстраций и прочих общественно значимых акций – это одна из форм их деятельности. Запугивание противников, наглая ложь в соцсетях, использование недалеких, но статусных личностей в своих целях – это другая форма достижения ими абсурдных с правовой и экологической точки зрения результатов. У них есть четко разработанная стратегия – они начинают с малого, чтобы закончить большим. Сейчас они добиваются запрета контактной притравки зверовых собак. Затем, я нисколько не сомневаюсь, они возьмутся за запрет весенней охоты, а потом и вообще будут добиваться приравнивания охоты к жестокому обращению с животными. Думаете, что это невозможно? Да, сегодня охота пока выводится из-под случаев жестокого обращения с животными, но что будет завтра? По свинине и птице мы полностью закрыли потребительский спрос. Рано или поздно закроемся по говядине и рыбе. И тогда охоту можно будет совершенно спокойно отнести к извращению – этакой форме изощренного стремления к убийству, и не более того. Ведь то, что сегодня в Общероссийском классификаторе видов экономической деятельности (ОКВЭД) нет «охотничьего хозяйства», это не просто юридический казус, это мина замедленного действия, которая рано или поздно может взорваться. Сегодня, повторюсь, нет такой экономической деятельности, есть только развлечение для людей, мечтающих только о том, как бы убить возможно большее число мишек косолапых, зайчиков-выбегайчиков и лисичек-сестричек.

«МН САФАРИ»: Что, по-вашему, случится после принятия поправки о запрете притравочных станций?

Н.В.: Мы потеряем породы зверовых собак и охотничьих птиц. Чем это чревато, я пытался объяснять зоозащитникам в соцсетях. Вот попрет на вас медведь где-нибудь на туристическом маршруте, а зверовая лайка выскочит и… подаст ему лапу. Она не остановит его, не сделает хватки, она не спасет человека. Зверовую собаку обучают на притравочных станциях в том числе защищать человека от хищника в момент опасности. А в Арктике, которую мы теперь стремительно осваиваем, белый медведь – страшный хищник, от лап и зубов которого ежегодно гибнут люди. Он не имеет мимических морщин, и не предупреждает «злобным выражением лица» об атаке, он просто бросается и убивает.

Что еще будет после принятия поправки? Кто-то где-то в глуши проигнорирует этот закон, но он всегда будет понимать, что является нарушителем, и будет просить за притравку большие деньги. А самое нелепое во всей этой затее зоозащитников то, что зверью, которое они пытались защитить, будет только хуже! Если раньше зверь после притравки оставался жив, то теперь будут выращивать медвежат, кабанят, лисят и прочих животных, которых по завершении притравки будут… убивать. Поскольку охота не запрещена, притравка превратится в «охоту с собаками в вольере». Для владельца собаки она станет только дороже, и все.

Что еще люди придумают, мне трудно сказать. Я не оракул.

«МН САФАРИ»: Как я понял, Вы регулярно общаетесь с зоозащитниками. Каково Ваше отношение к ним?

Н.В.: Я очень хорошо отношусь к тем, кто организует для городских бездомных животных приюты, берет их домой, жалеет их, кто выступает против собачьих боев. Но когда те же зоозащитники замахиваются на экономическую деятельность людей, на национальные и культурные традиции нашего народа, извините, я не с ними! Я категорически против того, когда во главу угла ставится право животного, а право человека игнорируется.

Пытаюсь дискутировать с зоозащитниками в соцсетях, безуспешно пытаюсь им объяснить свою позицию. В ответ читаю одно: «Убийца!» На оскорбления пытаюсь отвечать спокойно: «Давайте, уважаемый, завтра запретим охоту! Но вы не представляете себе, каким ударом это станет для огромного количества людей. Вот вам пример. Раньше на Беломорье шла добыча тюленя. Тюленя там безумно много, тысячи особей. Столетиями там собирали белька, доращивали до стадии серки и забивали. Использовали шкурку, мясо шло на зверофермы, прочие отходы – на удобрения. То есть практически безотходное производство было. Этот промысел был неистощительным, что доказано было и временем, и наукой. Но вот прилетели на вертолете на лед несколько статусных людей. Организовала это все за свой якобы счет Лайма Вайкуле. Устроили фотосессию с бельками и обратились в правительство с просьбой запретить промысел. Били в основном на то, как жалко детенышей животных (почему-то забой цыплят или поросят не жалко, судя по всему, а тюленей жалко, но это ладно). Промысел запретили. Чего добились в результате? Население Поморья осталось в основном без работы, пришлось заняться браконьерской добычей семги – на что-то ведь надо жить! Увеличилось резко количество браконьерских сетей. Зверофермы, которые кормили зверя тюленьим мясом, вынуждены были закрыться или искать другое питание, как правило, более дорогое. Промысловые же колхозы просто разорились – не стало рабочих мест, перестали платить налоги. Всех не перепрофилируешь, не так много за Полярным кругом занятий. Что в таких случаях делает население? Молодежь уезжает, старики спиваются, воруют. Хочется спросить тех, кто организовывал это все, думали ли они об этом? Ответ очевиден: их это не интересовало! На людей им было наплевать! Смотрим дальше – в результате одного этого запрета в Арктике, которую мы сейчас поднимаем на щит, этот запрет попросту уничтожил существовавшую столетиями инфраструктуру.

А самое подлое в этой истории то, что международная квота, которая была у России, не аннулирована, она просто ушла в Норвегию и Канаду, где тюленя добывают теперь просто больше, и Лайма Вайкуле лететь туда не собирается. То есть все это было сделано только для одного – убрать Россиию с соответствующего рынка и разрушить полярную инфраструктуру там, где она была довольно крепкой».

Что интересно, вдохновленный такой победой над здравым смыслом «Гринпис», извиняюсь за выражение, вообще оборзел и полез на «Приразломную». Высокотехнологичное сооружение, которому может позавидовать любая нефтедобывающая вышка на материке.

Давайте представим, пишу я в соцсетях, что охоту запретили. И что будет? Ведь вы, городские жалельщики зайчиков и лисичек, не полезете в болота и леса охранять зверей, а браконьеры полезут. И мы потеряем всех зверей! Мы сейчас уже потеряли сайгака, его популяция невоспроизводима. И сделали это не охотники, а браконьеры, которые торгуют мясом, которые организуют придорожные шашлычные и продают рога антилоп в Китай. На Ямале почти уничтожена популяция дикого северного оленя. И тоже не охотниками.

Наконец охота – это для многих негородских жителей средство пропитания и выживания, для целых национальностей это образ жизни! Вы об этом не задумывались?

Но, хочу сказать, мои пассажи в соцсетях – глас вопиющего в пустыне. По своим страницам и блогам я не вижу, чтобы кто-то меня поддерживал. Только негатив! Да еще возле Госдумы периодически устраиваются пикеты зоозащитников, которые кричат, что это я заблокировал принятие закона «Об ответственном отношении к животным». Хотя на самом деле я и тут одинок и потому просто не способен этого сделать.

«МН САФАРИ»: Как Вы оцениваете перспективы деятельности зоозащитников?

Н.В.: Понимаете, какая штука, революции делаются в больших городах. Массы потом просто воспринимают свершившийся факт как некую данность. Деятельность заоозащитников сегодня напоминает мне борьбу секс-меньшинств за свои права. На примере Европы мы видим, что раньше, когда все это только начиналось, они отчаянно боролись за возможность не быть изгоями общества. А сегодня что происходит? Это меньшинство уже диктует нормальному большинству свои правила жизни и воспитания детей. Например, в Канаде законодательно отбирают детей у семей, в которых родители не признают однополой любви. Сейчас у нас с зоозащитными организациями все происходит ровно по тому же сценарию.

«МН САФАРИ»: То есть хвост начинает крутить собакой, как бы нелепо это не выглядело со стороны. Для чего, по-вашему, это делается?

Н.В.: Все это делается одними с целью зарабатывания денег, а другими – с целью разрушения государственных устоев. Слом любых традиций в любой стране приводит только к негативным последствиям для населения. Традиции, культура – это же сложная система, сломав один из элементов которой, мы рушим ее всю. Я уже упоминал в качестве примера вроде бы простой запрет промысла тюленей, обернувшийся демографической трагедией.

И, что интересно, в реальности все «достижения» зоозащитников приводят к обратному результату. В Англии, например, была традиционная парфорсная охота на лисицу. Ее запретили. Что, лисам стало лучше? Их спасли от убоя? Нет! Как только развелось огромное количество лисиц, началась эпизоотия бешенства, в результате была создана структура, которая занимается банальным отстрелом «лисичек-сестричек». То есть убийством животных, которых так рьяно защищала общественность. И по-другому быть не может, время это доказало,  это элементарные основы экологических знаний.

«МН САФАРИ»: Как Вы считаете, что нужно сделать, чтобы включить охотничье хозяйство в ОКВЭД?

Н.В.: Нужно собирать Всероссийский съезд охотников, согласовывать с наукой, доводить эту проблему до Президента. Но на этом пути есть одна сложность – у нас нет сегодня сколько-нибудь серьезного охотничьего движения. Нет лидера в этом деле! РОРС – крупнейшая общественная организация охотников – на самом деле эту функцию совершенно откровенно не выполняет. Это я говорю вовсе не потому, что хочу бросить тень на деятельность Татьяны Сергеевны Арамилевой, я к ней очень хорошо отношусь и считаю ее дельным человеком. Просто с некоторых пор РОРС решает какие-то свои сугубо прикладные задачи. А проблемы того уровня, о котором мы говорим, руководство РОРС игнорирует или ограничивается декларацией необходимости их решения. У рыболовов, как мы могли видеть, некая консолидация есть, и смещение с поста руководителя Росрыболовства г-на Крайнего стало результатом их активности. Что же касается охотничьего сообщества, то наша «консолидация сил» сводится к ругани друг с другом в соцсетях и обилию гневных статей на страницах охотничьих изданий. Больше мы ничем не можем похвастаться. Нет охотничьего движения, которое должно быть под единым флагом. Нет кипы обращений, которые я мог бы выложить на трибуну или на стол перед руководством страны. Охотники молча ждут, чем все закончится, а когда заканчивается все плохо, начинают хаять тех, кто принял неугодный закон. Это неконструктивный, пораженческий подход.

«МН САФАРИ»: В завершение нашей беседы мне хотелось бы услышать как раз конструктивные предложения в адрес читателей и редакции нашего журнала.

Н.В.: Журнал «Магия настоящего САФАРИ» читают преимущественно статусные охотники. Многие из них знать не знают, не замечают того, что творится в охотничьем хозяйстве страны. Наверное, они думают, что их все эти проблемы никогда не коснутся. На самом деле это не так, не просто коснутся, а больно ударят! И я обращаюсь к ним: друзья, у вас есть возможность уверенно открывать очень серьезные двери, так вы открывайте их сейчас, становитесь «агентами влияния» в хорошем смысле этих слов! Иначе вам придется серьезно пожалеть об упущенных возможностях.

А редакции журнала я дам вот такое письменное пожелание.

«МН САФАРИ»: Спасибо за интервью. Будем надеяться, что наше время было потрачено не напрасно.







Комментарии (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.