Несовременные мысли об актуальном (Читая С.А. Бутурлина)

Категории: Статьи
07.05.2018
Читая написанное Сергеем Александровичем Бутурлиным, я часто испытываю ощущение, что это написано моим современником – настолько животрепещуще многое из того, о чем говорил в свое время этот великий знаток охоты, оружия. Какие-то мысли известного российского биолога кажутся спорными, какие-то интересными. Вот я и взял на себя смелость представить их читателям журнала, после чего высказать свое мнение на этот счет. А начну, пожалуй, с биографических сведений.



С.А. Бутурлин родился 22 сентября 1872 г. в Швейцарии, в семье, имеющей древние корни. Интересом к изучению дикой природы, по его собственному признанию, «заболел» от отца. Детские годы прожил в родовом имении в Симбирской губернии. Любопытно, что Бутурлин не получил естественного образования, в 1895 году он закончил в Петербурге училище правоведения, и с 1897 года по 1918 год работал на судебных должностях в Эстляндской губернии. Что, однако, не мешало ему заниматься любимым делом – зоологией вообще и орнитологией в частности. На собственные средства он организоввывал экспедиции в Прибалтику, в Поволжье, в 1900 году посетил Архангельскую губернию и Новую Землю. Через два года – Колыму. В 1909 году исследовал Приалтайские степи. Им опубликовано много статей и заметок (за всю жизнь – более 2 тысяч). В 1912 г. Он организовал Русский орнитологический комитет. До сих пор в Зоологическом музее МГУ сохраняется его коллекция, содержащая более 12 тысяч (!) экземпляров птиц.

Революция перечеркнула творческие планы естествоиспытателя. Его богатейший архив был конфискован и растранжирен «шариковыми». В 1918 г. в Кронштадте его младший брат Валериан был захвачен в качестве заложника и расстрелян.

Старые колымские связи с сосланными большевиками и высокий авторитет среди специалистов-биологов помогли Бутурлину не только избежать многих серьезных неприятностей, но и стать начальником отдела охотничьего хозяйства Народного Комиссариата Земледелия РСФСР. Одновременно Сергей Александрович работал в Комитете Севера при ВЦИК и в зоологическом музее МГУ. Именно в этот период он как профессиональный юрист начал принимать активное участие в природоохранном движении. Основная его деятельность – разработка основ охотничьего и природоохранного законодательства, а также природоохранная пропаганда. С.А. Бутурлин – один из организаторов Всероссийского союза охотников.

Позиция

Современным охотникам он знаком в основном как автор двух замечательных книг о дробовом и нарезном оружии, а также «Настольной книги охотника», в которой содержатся интересные мысли об охоте и охране природы. Эта книга отличается и богатым, к сожалению, слегка устаревшим языком. Но мне показалось правильным, не изменяя на современную орфографию и пунктуацию, привести оригинальный текст раздела «Весенняя охота» и третьей главы книги «Законы и правила для охотников» как цитату, взяв его в кавычки. Вот, о чем писал тогда Бутурлин:

«Как уже было замечено ранее, совершенно понятно и доказано опытом всех стран, что самое вредное для сбережения зверя и птицы – это охота на них во время спаривания и вывода потомства.

У наших птиц спаривание происходит весной. В среднем по России в общем с марта месяца; большинство выводков вполне крепнет к началу августа. Большинство зверей спаривается также с конца зимы и в начале весны (в течение февраля и марта), и молодежь вполне вырастает и опушается в начале зимы. Копытные звери мечут детей весной, спаривание же бывает осенью. Для того, чтобы не губить выводков и не беспокоить животных во время спаривания и воспитания детей, почти во всех странах весенняя охота (включая и большую часть лета) совершенно не допускается, и это, конечно, самый лучший, самый верный способ охраны дичи от чрезмерного истребления.

Но, с другой стороны, у нас надо считаться со многими другими условиями. У нас зима длиннее и суровее, чем в большинстве стран, и потому весенняя охота после долгой зимы представляет особую заманчивость и прелесть. Кроме того наши охотники, даже из числа образованных людей, очень мало знакомы с жизнью природы, с необходимостью и приемами ее оханы, – а также чрезвычайно мало дисциплинированы. И так как действительных мер надзора за охотой на угодьях у нас, в сущщности нет, то полное запрещение весенней охоты может, казалось бы, иногда повести к тому, что немногие сознательные, дисциплинированные охотники будут сидеть дома, а остальная масса будет охотиться, несмотря на запреты, уже безо всякого надзора и стеснения. Поэтому, выбирая из двух зол меньшее, «Правила», в ст.21, подтверждая вообще запретность весенних охот, делают исключение для некоторых наименее вредных охот, допуская их в течение одного месяца, причем день открытия на каждый год определяется по соглашению местных охотничьих властей и отделов союза охотников.

Эти охоты таковы. Во-первых, тяга, т.-е. «стрельба вальдшнепов, тянущих после заката над опушками полян и болотин, порубок и даже вдоль лесных дорог со свистом (или, как иногда говорят «циканием») и «хорканием». Убивают на тяге главным образом самцов, на пары вальдшнеп не разбивается. В сплошных лесных массивах тяга идет очень разрозненно, поэтому действительно этот вид весенней стрельбы сравнительно не очень вреден.

Во-ворых, тока, т.-е. «стрельба самцов-тетеревей из шалаша, на утреней заре, когда они «с чуфыканьем» и бормотанием скачут и дерутся на земле на сырых луговинах или сухих, поросших редкими кустами буграх, в лесах или поймах, – или же с подхода, что гораздо труднее. Глухарь токует лишь сначала на снегу, позже на деревьях (чаще соснах или дубах), далеко не так громко, как косачи, и к нему приходится подскакивать в те мгновения, когда он кончает свое короткое щелканье, продолжающееся несколько секунд (точнее 2 – 2 ½), трелью вроде шипения или точения по металлу: в это время он ничего не слышит.

И тетерев, и глухарь тоже на пары не разбиваются, и один петух может оплодотворить нескольких курочек, но все же охота на току уже опаснее, чем тяга. В особенности глухарей, капризных в выборе мест гнездования, и без того от лесных расчисторк и порубок сильно страдающих, следовало бы давно признать в средней России и на Урале вымирающим видом и подвергнуть полной охране.

Есть в части охотников и у нас, и в Германии мнение, будто охота на току полезна для глухарей. Надо твердо помнить, во-первых, что говорится о таких глухариных местах, где никакой летней, осенней и зимней стрельбы глухарей вовсе не допускается; во-вторых, где тщательно уничтожают всех вредящих глухарям хищников; в-третьих (это в Германии), где обычно позволяют стрелять глухаря только пулей, что почти избавляет от подранков; в-четвертых, где каждый глухарь не только на счету, но и, так сказать, лично знаком охотничьей страже, и где отстреливают только известный процент токующих самцов, именно слишком старых… Словом, если эти рассказы о пользе умеренной стрельбы на глухариных токах даже может быть и верны в германских условиях, – то в применении к нашим русским условиям охоты, не имеющим ничего общего с вышеперечисленным, они являются явным вздором.

Глухари плодились и токовали без всякого отстрела миллионы лет и наполняли леса от Испании и Шотландии до Камчатки, хотя петухов-перестарков было, наверное, немало. Много глухарей и сейчас в Сибири, хотя их много бьют там поздней осенью и зимой, но не бьют на токах. А вот в средней России, Германии и Зап. Европе их остается уже мало, как-раз там, где производится весенняя охота на токах.

Разрешается также (при условии устройства годовых заказников на водоплавающую дичь в данном районе) стрельба в течение месяца с прилета по гусям, лебедям, а также селезням на манок.

Гусей и лебедей еще много выводится на Севере, а добыть их не так просто. Надо, впрочем, сказать, что если иметь манных гусей, подобно тому, как держат круговых уток, и хорошо организовать охоту в местах пролетов, то и гусей можно бить многими десятками на ружье за одну зорю. Тут, конечно, бьют одинаково самцов и самок.

Относительно селезней также иногда говорят, будто селезень «мешает» утке высиживать и уничтожает яйца, поэтому его будто бы полезно стрелять. Это совершенная нелепость. В тундрах, где птицам некуда прятаться (нет кустов, нет тростников, и нет ночи в летнее время), я наблюдал изо дня в день множество гнезд самых разнообразных утиных пород и буквально тысячи селезней, – и ничего похожего на разорение гнезд не видал. Эти старые анекдоты основаны если не исключительно на выдумках, так в лучшем случае на исключительно редком, единичном происшествии. А вот стрельба или даже ходьба по поймам и лугам во время гнездования приносит огромный вред, из-за нее много гнезд разоряется – только не селезнями, а воронами, сороками и болотными лунями, которые следят за слетающими утками. По своему желанию она слезает, отползши вдаль от гнезда и покрыв его хорошенько, а вспугнутая она взлетает прямо, и открытое гнездо с яйцами становится прекрасно видным сверху.

При стрельбе селезней убивают нередко и уток. Да даже на токах убивают самок – и не только из-за несдержанности… Один из лучших старых московских охотников бросил любимую им охоту на глухариных токах после того, как он, при свидетелях-товарищах, убил на тщателно им охранявшихся угодьях одним выстрелом глухаря, токовавшего на земле, и пять штук глухарок, находившихся в кустарнике в нескольких метрах позади самца!

Собак брать на весеннюю стрельбу не позволяется во избежание соблазна пострелять вальдшнепов или что другое из-под собаки, что незаконно.

Вообще же натаска легавой собаки без ружья в закрытое для охоты время дозволяется. Что же касается гончих, то наганивание их дозволяется лишь за две недели до открытия зверовых охот (ст. 20).

Самой безвредной весенней охотой является, конечно, та, которая разрешается ст. 16 «Правил»: ловля сетью живьем самцов-перепелов в течение 15 дней, с 10 июня в северной полосе, с 1 июня – в средней и с 20 мая – в остальных местах, а также ловля певчих птиц, живьем же, – лучками, сетью, чепцами и т. д. с 1 февраля по 31 марта (и затем с 15 июля по 1 декабря).

Эта ловля прозводится без шума и стрельбы в тех местах, где собственно дичи не бывает или почти не бывает, значит беспокойства ей почти не причиняется. Между тем и сама ловля певчих птиц, и их содержание в клетках – прекрасная охота, доступная детям, инвалидам, старикам. Молодежь она сближает с природой и животными, приучает интересоваться ими, наблюдать их жизнь и любить их. Самые способные и живые из таких маленьких птицеловов вырастают потом в больших ученых натуралистов, как Дарвин, М. Богданов и много других. Поэтому этот спорт – ловлю и воспитание певчих птиц – следует всячески поощрять.

Весенняя же стрельба, даже согласная с правилами (что в действительности бывает у нас не часто), является во всяком случае только злом, которое приходится терпеть, в ожидании, когда значительная часть охотников проникнется сознанием необходимости в собственных интересах покончить с этим пережитком тех времен, когда дичи было в 100 раз больше, а охотников – в 20 раз меньше, чем теперь. К счастью, в промысловых районах весенние и летние охоты практикуются очень мало еще, и, не будь рынка для летних белок и т.п. негодной пушнины, она совсем бы не практиковалась там.

Надо еще помнить, что из молодежи, выведшейся в этом году, значительное большинство все равно до будущей весны обречено на гибель: от болезней, от хищных зверей и птиц, от суровости зимы, от трудностей дальних перелетов. Все это с трудом переносится молодыми, неокрепшими организмами, не имеющими еще жизненного опыта.

Поэтому пять, даже 10 штук добытых осенью или в первую зиму молодых зверей и птиц (а попадается, конечно, гораздо больше молодых, чем старых) составляют меньшую потерю для сохранения природы, чем добыча одной старой, т.-е. перегодовавшей, окрепшей телом и опытной птицы (то же кассается и зверя), вполне способной о себе позаботиться и благополучно вывести потомство.

Надо надеяться, что охотничья кооперация вскоре покончит с этим старым вопросом и по примеру Украины прекратит весеннюю охоту всюду. Поэтому следует приветствовать и настойчиво проводить в жизнь решение IV собрания уполномоченных охоткооперации о полном прекращении весенней охоты. На основании этого решения правление Всекохотсоюза просило НКЗем РСФСР принять соответствующие меры, и НКЗем циркуляром от 1 марта 1929 года за № 62/ЛО воспретил весеннюю охоту в Европейской части РСФСР и в Уральской области, за исключением промысловых районов, за исключением охоты на тех зверей, мех которых имеет весной высшую ценность (крот, хомяк, водяная крыса и суслик, кроме песчаника), и за исключением вредных зверей».



Ну, что сказать…

Читая эту статью Бутурлина я, с одной стороны, согласен с его мыслями. Главное, пожалуй, что снижение поголовья некоторых охотничьих животных в России, к сожалению, продолжается. Еще хуже, на мой взгляд, обстоят дела с нашей, охотничьей, да и общечеловеческой нравственностью. Ей (нравственности) был нанесен огромный урон государственным переворотом начала девяностых, который окончательно разрушил охотничье хозяйство страны. Догнивающие остатки государственного охотничего надзора совершенно несостоятельны даже в центре Европейской части нашей страны. Богатая природа – это наш важнейший потенциал. На ее охрану должны быть направлены главные силы. Развивающиеся страны Африки, использующие для этого силовые структуры, показывают, как нужно беречь свою природу. Ну и европейский опыт, где в большинстве стран закрыта весенняя охота на все виды пернатой дичи, тоже хороший пример для подражания. Наши сторонники весенней охоты на вальдшнепа иногда защищают свою позицию соображением, что «запад» стреляет их полгода. Это не так. По германским правилам, на вальдшнепа охотятся только с 15 октября по 15 января, то есть только три месяца. Кажется очень правильным, что там в августе и сентябре на вальдшнепов не охотятся, позволяя молодым птицам вполне окрепнуть, набраться сил и опыта.

Особого сбережения сегодня требует поголовье глухаря. Мест его токования в Европейской части России становится все меньше из-за интенсивной вырубки лесов. Ни разу в жизни не видел, чтобы при сплошной рубке лесозаготовители «обошли» бы глухариный ток. Более того, во многих регионах процветает нелегальный рынок охотничьих услуг, где местные браконьеры водят на глухариные тока приезжих состоятельных людей, думая лишь о величине возможного заработка. Глухари на токах особенно уязвимы, и охота на них должна быть, по моему мнению, запрещена.

Мне импонирует, что Бутурлин одобрительно относится к практике сибиряков стрелять птицу пулей, поскольку при такой охоте практически не бывает подпанков. Это справедливо и для всех других видов дичи. Некоторые «законники» считают, что с нарезным оружием нельзя стрелять птицу, поскольку это слишком добычливо. Эта позиция предполагает, что в каждом охотнике живет хищнический рефлекс, как в волке, который давлеет над умом и совестью. В действительности, это соображение не беспочвенно. Пока что в нашей стране часто добывают столько, сколько могут добыть, совершенно не обременяя себя мыслями о будущем. Тут нужна постоянная настойчивая работа по воспитанию с применением «кнута».

Что кассается весенней охоты на гусей, то она конечно вредоносна. Более того, представляется, что она должна быть запрещена во все сезоны в местах гнездовий. Исключение можно сделать только для людей , постоянно проживающих в этих местах. Причем, никакого права продажи этих разрешений приезжим не должно быть.

С другой стороны, у Бутурлина есть рассуждения сегодня неприемлемые. Это относится к весенней ловле перепелов сетями. Химизация сельского хозяйства привела к такому снижению численности полевых птиц, что сегодня в центральных областях услышать перепела большая редкость, поэтому «ловить» в современных полях просто некого. К сожалению, и количество лесных певчих птиц также катастрофически пострадало от нашего «умелого» хозяйствования. Поэтому приобщать детей к ловле птиц сегодня невозможно. Полезнее говорить о систематическом наблюдении за птицами, что тоже интересно и полезно.

Хочется привести пример Германии, о которой часто пишет и сам Бутурлин.

Германский охотник совсем не лишен весенней охоты. С начала мая в Германии стреляют прошлогодних самок косуль и трофейных козликов. С июня открываются охоты на прошлогоднюю молодежь оленей. С июля охотятся на кабанов. Поэтому немецкие охотники весной очень интересно и добычливо проводят время в угодьях. Но это стало возможным только благодаря чувству общности с природой и воспитанному бережному отношению к ней. Закон – законом, но у каждого должно быть внутри бережное отношение к животным. Вспоминаю разговор с моим приятелем, охотником из Словакии. Он говорил, когда у них еще была разрешена весенняя охота на тяге, охотники по собственной инициативе взяли на себя обязательство не добывать весной более одной птицы. Абсолютное большинство именно так и поступало. Знаю наших охотников, которые не позволяют себе добывать больше одного глухаря за весну. Пропаганда самоограничения в использовании природных даров – наша насущная необходимость.

В заключение я хотел бы сказать о том, что все вышесказанное вовсе не является позицией редакции журнала «Магия настоящего САФАРИ», это, повторюсь, мысли Бутурлина и мое персональное согласие-несогласие с ними. Вполне допускаю, что с приведенными в этой статье доводами читатели могут не согласиться. А потому предлагаю всем жулающим высказаться по этой теме в комментариях к данной статье, которая будет размещена в ближайшее время на сайте журнала www.mag-safari.ru. В споре, как известно, рождается истина.

Автор статьи: Владимир Тихомиров

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.