О самоорганизации, джентльменах, казаках и о нас, грешных…

Категории: Статьи
26.08.2020
«Демократия есть пространство договоренностей между независимыми вооруженными джентльменами»
Бенджамин Франклин

Я далеко не случайно, а с серьезным прицелом выставил эпиграфом этого материала высказывание ученого-дипломата-политика, одного из отцов-основателей США...
Дело в том, что в истории России и США есть один поразительно и многозначительно схожий момент! Этот момент я сейчас условно назову известным американским термином – фронтир, то есть подвижная граница, которую непрерывно отодвигают все дальше вооруженные колонисты-поселенцы для расширения своих владений и земельных наделов.

Такой процесс непрерывно шел в Америке с XVIII по XIX век. На востоке страны высаживались мигранты из Европы и шли на запад, к Тихому океану, чтобы присвоить там себе пустующие земли для домов и полей. Они шли туда на свой страх и риск, преодолевая оружием сопротивление индейцев и бандитов-мародеров, оружием добывая бизонов и оленей для еды, оружием уничтожая хищников, вредящих скотоводству. Потом создавали новые поселки, хозяйства и производства, надеясь только на себя и соседей-товарищей по общине. А затем в их поселки приходил закон в лице избираемых шерифов и судей, после чего уже появлялись сборщики государственных налогов и армейские подразделения, помогавшие в обороне от индейцев и бандитов. Именно такой способ жизни породил в народе Америки дух плодотворного индивидуализма, стремящегося к максимальной независимости от государства и правительства, но способного быстро объединять джентльменов для решения общих задач и вопросов. Эта способность к народно-добровольческой самоорганизации и стала фундаментом американской государственно-политической системы.
Что касается России, то в ней подобный процесс начался гораздо раньше, лет примерно на 200. И шел он в обратном направлении, с запада на восток, тоже к Тихому океану. Я имею ввиду процесс освоения и присоединения к России Сибири, начатый еще до Ивана Грозного. Наряду с этим следует упомянуть заселение Кубани и Кавказа, а кроме них донские да запорожские поселения в низовьях Дона и Днепра тоже ведь поначалу приходилось отстаивать от местных степняков. В нашем случае роль вооруженных джентльменов-колонистов-поселенцев исполняли казаки. Исполнили они ее блестяще! И так же, как американцы, пропитались духом такого же демократического индивидуализма, который они свято берегли и культивировали во всех казачьих областях государства Российского. Казачий образ жизни был единственным островом подлинного народовластия в России на протяжении веков, породив известный слоган «Слава Богу, что мы – казаки!» и столь же известную казачью горделивость по отношению к остальным русским. А обернулось это потом страшной трагедией... Когда власть в стране взяли большевики, то казаки на первых порах либо массово встали на их сторону, либо заняли нейтральную позицию. Пока большевики не решили начать расказачивание. Казалось бы, зачем?! Зачем в разгар гражданской войны создавать себе дополнительных врагов? Ан, нет! Все оказалось очень дальновидно! Казаков решили обезвредить на будущее, о чем большевистские вожди заявили открыто и сразу, мол, считаем казаков опасными, как единственное сословие России, способное к самоорганизации! Позже казаки это доказали многочисленными антибольшевистскими восстаниями, которые вспыхивали мгновенно, как степной пожар, отличались прекрасной военной организованностью и упорством сопротивления.
Теперь от исторического предисловия перехожу к делам сегодняшним... Я уже немало лет активно занимаюсь продвижением прав граждан на личную вооруженную самооборону, как индивидуально, так и в составе движения «Право на оружие». Постоянно участвую в дискуссиях на ТВ, радио, в студенческих аудиториях, а особенно – на интернет-ресурсах, где и провожу упорно мысль Франклина о «независимых вооруженных джентльменах». Мои усилия дают зримые плоды, все больше моих собеседников мечтает стать такими джентльменами, все больше вспоминают и выявляют своих личных дореволюционных предков, владевших собственным короткостволом и удачно применявших его для защиты своей чести или семьи. Истории об этом сохранялись и передавались в семьях от поколения к поколению. Особенно много таких историй нашлось в семьях казачьих потомков.
Но в последнее время в интернет-дискуссиях и сообщениях СМИ отметил устойчивый рост признаков, которые меня встревожили...
В интернет-дискуссиях, где практически все участники анонимны, сначала стала упорно высказываться и резко набирать популярность мысль о том, что от нынешней власти легализации личного короткоствола и самозащиты с его помощью ждать бесполезно, а жить с этим осознанием становится нестерпимо, тогда и нечего ждать, надо приобретать, хранить и не бояться применять нелегальный короткоствол, и, в случае чего, лучше, мол, пусть судят двенадцать, чем несут шестеро! А по ТВ и в газетах с недавнего времени участились сообщения о том, что тут и там начали регулярно накрывать нелегальные мастерские по изготовлению оружия, в основном короткоствольного... Сопоставил я эту информацию, и выводы родились крайне нежелательные.
Кустарные мастерские по выделке оружия массово возникли в 90-е годы. Тогда они сбывали свой товар мелким бандитским группам, которые плодились как комары на болоте, пытаясь кормиться рэкетом и отстаивая свои «угодья» от таких же мелких банд. Богатые «бригады» самоделки не покупали, предпочитая фирменные стволы, надежные и долговечные. Их они получали с армейских складов, из горячих точек и контрабандой из-за границы. Потом полиция и крупные ОПГ ликвидировали мелкие банды беспредельщиков, а рынок дешевого самодельного оружия сдулся. Но теперь он опять возникает! Причем в статистике преступлений доля самодельного короткоствола исчезающе мала. Из чего я делаю вывод, что на черный рынок самодельного короткоствола выдвинулись люди, которые его запасают для защиты себя и своей семьи, коли возникнет такая необходимость. И они морально готовы к тому, что после таких случаев их могут привлечь и посадить за нелегальное оружие! Как это у нас бывает с незапамятных времен и доныне. Лучше, чем незабвенный писатель и режиссер Василий Шукшин, не скажешь...
«Сел как-то и прочитал уйму молодежных газет. И там много статей - про хулиганов и как с ними бороться. Вай-вай-вай!.. Чего там только нет! И что «надо», и что «должны», и что «обязаны» бороться. Как бороться? Ну давайте будем трезвыми людьми. Я иду поздно ночью. Навстречу – хулиганы. Я вижу, что хулиганы. Хуже – кажется, грабители. Сейчас предложат снять часы и костюм. Сейчас я буду делать марафон в трусах. Ну а если я парень не из робких? Если я готов не снести унижения? Если, если... У них ножи и кастеты. Им – «положено». Мне не положено. И я делаю марафон в трусах. Не полезу же я с голыми руками на ножи! И стыжусь себя, и ненавижу, и ненавижу... милицию. Не за то, что ее в тот момент не было – не ведьма же она, чтоб по всякому зову быть на месте происшествия, а за то, что у меня ничего нет под рукой. Мне так вбили в голову, что всякий, кто положил нож в карман, – преступник. Хулигану, грабителю – раздолье! Он знает, что все прохожие перед ним – овцы. Он – с ножом. Ему можно.
Представим другую картину. Двое идут навстречу одному:
- Снимай часы!
Вместо часов гражданин вынимает из кармана – нож. Хоть неравная борьба, но справедливая. Попробуйте их взять, эти часы. Часы кусаются. Допустим, борьба закончилась 0:0. Всех трех забрали в милицию.
- Они хотели отнять у меня часы!
- Откуда у вас нож? Почему?
- Взял на всякий случай...
- Вы знаете, что за ношение холодного оружия...
Знаем. Все знаем...
Как же мы искореним хулиганство, если нам нечем от них отбиться?! Получается: кто взял нож, тот и пан.
А что, если бы так, кто возымел желание взять нож и встретить на улице запоздалого прохожего, вдруг подумал: «А вдруг у него тоже нож?» Гарантирую: 50 процентов оставили бы эту мысль. Из оставшейся половины – решительных – половина бы унесла ноги в руках».
(Опубликовано в сборнике Шукшин В.М. «Нравственность есть правда» М., 1979).
И предчувствую я, что ожидается череда судебных дел, где начнут сажать за самозащиту с применением нелегального короткоствола замечательных ребят с королевским чувством собственного достоинства, можно сказать, лучший цвет народа, который взбесила царящая сейчас унизительная безнадега, и они не нашли иного способа ее преодолеть.
Как же несказанно я буду благодарен тому, кто сможет убедительно развеять эти мои предчувствия!


Теперь вернусь к делам американским... На съездах движения «Право на оружие» я общался с представителями американской Национальной стрелковой ассоциации, которые были гостями съезда. В этом общении я обстоятельно поинтересовался, почему их НРА и вообще американские собственники оружия так отчаянно сопротивляются даже небольшим и разумным оружейным ограничениям, таким как более тщательная проверка владельцев и покупателей на психику, криминальные связи, оружейные навыки, ограничение продаж дальнобойно-автоматического многозарядного оружия? И получил следующие ответы. В принципе никто не против разумных ограничений, но вся загвоздка в том, что призывы к этим ограничениям взяли на вооружение хоплофобствующие политики и круги общества. И если с ними согласиться в малом, то есть ввести на первых порах эти разумные меры, то они на этом не остановятся, а будут давить дальше, опираясь на то, что оппоненты уже один раз признали их правоту. А конечная цель американских хоплофобов – добиться полного запрета личного оружия и самозащиты с его помощью, как это произошло в Англии в 1997 году. Причем американские хоплофобы этого не скрывают, а наоборот всячески афишируют. Вот потому и сопротивляются так те американцы, которые сохранили в себе дух «независимых вооруженных джентльменов», сделавший когда-то Америку супердержавой. Ибо видят, как утрата такого духа англичанами превратила их страну из мировой империи в жалкий придаток собственной колонии, которой когда-то были США. Вот такая у них в Америке практика политической жизни.
С этого места я хотел бы кое-что вспомнить и порассуждать... В англосаксонской истории-культуре всегда ценились индивидуальное самостояние, инициатива и способность действовать в команде. Причем, чтобы личная инициатива могла сочетаться с коллективными интересами, была веками разработана и отточена великолепная система воспитания от пеленки до университета, которая закладывала нужные качества на уровень безусловных рефлексов. Сначала эту систему внедрили в закрытых школах и университетах Англии для воспитания элиты, а потом ввели во всю английскую систему народного просвещения. Америка восприняла эту систему позже уже в готовом виде, посылая на учебу в Англию детей своего высшего класса и преподавателей университетов. Одним из важнейших моментов в английской системе воспитания командного духа являются, например, командные игры: футбол, баскетбол, регби, бейсбол и т.д. Командный дух, вошедший как в разум, так и в телесные навыки, позволил англичанам воспитать в себе прославленную «английскую дисциплину», когда каждый знает, что должен делать в коллективе и сознательно подчиняется лидеру, которому доверяет его коллектив. На этом фундаменте у англосаксонских народов выросла целая культура способов и приемов народной самоорганизации, помогающая эффективно отстаивать общественные интересы и давить то, что им противоречит. Но эта же самая «английская дисциплина» крепко подставила англичан, когда в 1997 году идейные слабаки в правительстве и парламенте успешно протащили окончательные запреты на личную вооруженную самооборону и личный короткоствол. Тут, видимо, сказалось, что английское общество всегда было жестко-классовым, их аристократия всегда пользовалась уважением народа и легко вбирала в себя всех успешно-талантливых англичан через систему присвоения титулов от имени королевского дома. Не то в Америке, она всегда противопоставляла себя чопорной матери-Британии, как абсолютно демократическая страна, где все равны, и никто ни перед кем не преклоняется. А к правительству с конгрессом-сенатом американцы относятся с недоверчивым подозрением, изучая буквально «под микроскопом», что там еще хотят впарить эти «парни из Вашингтона». Вот потому у них и не прокатывают все покушения слабонервных кликуш на оружейную поправку к конституции Америки, причем благодаря той же самой англосаксонской способности к быстрой общественной самоорганизации.
Теперь опять про Россию... В нашей трудной тысячелетней государственной истории у народа не смогла выработаться способность к общественной самоорганизации еще и потому, что государство считало такую способность объективно вредной для своего существования и развития. И не без оснований! Почти всегда получалось так, что там, где в России начиналась общественная самоорганизация, она тут же выливалась в мятежи, анархию и сепаратизм. Мне могут указать на пример Минина и Пожарского, поднявших народ на спасение Руси. А я тут же укажу, что перед ними всякие «общественные авторитеты» мутили и поднимали народ против законной власти, прельщая его всякими будущими благами. В результате Москву захватили иноземцы, посадили на трон самозванца, доведя народ до полного отчаяния своими зверствами и беззакониями. Вот он и поднялся, чтобы вернуть себе привычного защитника-кормильца царя-батюшку. А потом чередой шли Разин с Пугачевым, декабристы с либералами, революционеры с террористами... Конец известен – великая русская революция, закрывшая на 70 лет даже самую мысль об обществе, которое бы имело право что-то менять в государстве и даже просто ему возражать. Все это не могло не повлиять на формирование умов и характеров наших людей...
Когда я бываю на съездах движения «Право на оружие» или просто общаюсь с активистами движения, то не могу нарадоваться: сколько же среди них способных, энергичных, волевых и целеустремленных людей! Почти каждый мог бы стать лидером той или иной величины. Глядя на них, почти болезненно ощущаешь абсурдность того, что все уровни власти в России заняты людьми совершенно другой, увы, несомненно более слабой формации. И главная причина такого положения на сегодняшний день – неспособность сторонников права на личную вооруженную самооборону создать из себя сплоченную дееспособную команду с программой действий и четкой дисциплиной исполнения. Как только речь заходит об этом, сразу же начинается «внутривидовая борьба» за лидерство. И это диктуется даже не личным честолюбием, а просто неверием в то, что кто-то может повести дело не хуже, чем он сам. Лидерство в нашем народе понимается не как стремление принести наибольшую пользу своей команде, а как безраздельное командование безропотными подчиненными и единоличная ответственность за все дело. Вот нет в нас настоящего навыка работы в командах добровольцев-единомышленников! И этот наш недостаток – важнейшая часть той безнадеги, которая, возможно, и толкает самых достойных ребят плюнуть на все да купить себе про запас нелегальный ствол, ибо постоянно видят, как наглеет криминал и как беспомощна судебно-правоохранительная система.
Можно конечно решить проблему привычно, то есть рано или поздно найдется мощный признанный лидер, который всех построит и поведет. Но это очень ненадежно... Если в середине пути этого лидера не станет по каким-то причинам, то сразу наступит разброд и развал. Так что в ходе нашей борьбы придется самосовершенствоваться, создавая в себе общественные навыки, присущие казакам и джентльменам!
А вообще, я повторял и повторять буду, то, что слишком часто госвластью рулят хоплофобы как в России, так и в других странах, это не заслуга хоплофобов, а просто наше ротозейство. По-настоящему сильных, умных, здоровых людей с чувством собственного достоинства и значимости жизнь манит множеством соблазнов-возможностей, часто отвлекая от главного, лишая бдительности, а люди помельче этим ловко пользуются, пробираясь и устраиваясь там, где им не положено. Вот заснул как-то Гулливер на бережку, а проснулся связанным, по телу лилипуты снуют, его карманы обшаривают… И вообще, что в России, что в других странах, если у власти правящий слой, состоящий из людей с психологией терпил и пораженцев, то сознательно и бессознательно они будут стараться людей сильного психотипа максимально давить, запудривая им мозги законодательным крючкотворством и призывами ко всяким толерантностям. Чтобы в конечном итоге сильные люди сделались для правящих слабаков безропотным расходным материалом, который можно всегда и легко бросить в «топку» для спасения страны во время войн, массовых беспорядков, стихийных и техногенных катастроф, то есть туда, где уже не работает медийное словоблудие, публичная клоунада и хитрые интриги, с помощью которых слабаки пролезают на верха жизни.
P.S. В бесконечных спорах сторонников и противников права на личную вооруженную самооборону на просторах России часто приходится наблюдать, как противники личного оружия, заметив, что теряют поддержку аудитории, начинают хвататься за последний, убойный, по их мнению, аргумент, мол, власть против гражданского оружия, она согласна с нами, а не с вами, пистолетчиками! И сразу в их глазах возникает огонь, в фигурах осанка, в голосе экстаз, мол, мы и власть никогда не позволим вам, и не надейтесь. Настроение сразу веселое, в речах – шутки-прибаутки, усмешки да ухмылки! И всегда в такие моменты возникает в моем воображении одна и та же картина. Представляются времена крепостного права. Помещик посылает из своей усадьбы в собственную деревню кодлу дворовых мордоворотов, псарей да конюхов собрать с крестьян подать. Ну они и рады! Не только подать хозяину вырвали, но и побезобразничали в свое удовольствие. Собрались после этого лиха деревенские мужики на сход и порешили отправить к барину ходока с коллективной жалобой на холуйский беспредел. Назначили на это дело молодого мужика, сметливого и речистого, который умудрился один на всю деревню у отставного солдата грамоте выучиться. Вот этот грамотей жалобу составил, все деревенские под ней кресты от себя нарисовали вместо подписей, и отправился в усадьбу. Там его первым встречает главный холуй-мордоворот, который командовал податным налетом, к барину пускать не хочет. Заспорили они, на их голоса сам помещик заявился, разбираться принялся. Грамотей ему высказывает, мол, барин, не по закону, не по-божески получается, а барин в ответ: законы здесь я толкую и нечего мне перечить. Холуй же стоит рядом, ухмыляется, предвкушая, что вот-вот утомится барин, осерчает, да и прикажет грамотея на конюшню. А уж там поглядим-полюбуемся-похохочем, как ты, орелик, под кнутами заумничаешь…
Автор статьи: Михаил Гольдреер