Последний полковник СССР

Категории: Статьи
16.05.2016
С Владимиром Дмитриевичем Шестаковым мы познакомились на рыболовных соревнованиях. Высокого роста, уверенный, подтянутый, с явно военной выправкой он сразу произвел приятное впечатление. Кроме того, Владимир Дмитриевич оказался умным, эрудированным, хорошим собеседником и приятным в общении человеком. Выяснилось, что он был офицером легендарной группы специального назначения КГБ СССР «Вымпел», которой в августе этого года исполняется 35 лет. Кавалер Ордена Красной Звезды, афганского ордена За Храбрость, ордена Звезда Ветерана Спецназа, За Боевые Заслуги и многих других. Через какое-то время мы снова встретились, и он согласился дать интервью нашему журналу.



«Магия настоящего САФАРИ»: Владимир Дмитриевич, в этом интервью мы решили отступить от традиции и начать разговор не с Вашего увлечения рыбной ловлей, а с Вашей военной биографии. Расскажите, пожалуйста, как начинался Ваш боевой путь?

Владимир Шестаков: Как у многих военных моего возраста, принимавших участие в боевых действиях, первым этапом был Афганистан. Попал я туда в составе спецкоманды КГБ СССР «Каскад-1». Служил в Кандагаре, это юг страны, граница с Пакистаном. Во вторую командировку, а она была уже длительная – 1984-1986 гг., поехал советником по борьбе с бандитизмом также в Кандагар.

«МН САФАРИ»: По тому, как вы спокойно об этом говорите, можно подумать, что командировки были на курорт…

В.Ш.: Тот еще курорт… Бывало всякое, обстановка неспокойная, Кандагар все-таки боевая провинция. Кроме того, граница с Пакистаном рядом. Охота за караванами, которые шли из Пакистана и прочее. Постоянно постреливали. Были случаи, когда и мы на засады нарывались. Потери были и с нашей стороны. Правда, большинство не во время боев. Душманы практиковали обстрелы НУРСами (реактивный неуправляемый снаряд). Под них, можно сказать у себя дома, иногда и попадали бойцы. Но при мне больших потерь не было. Был, к примеру, такой случай, еще в «Каскаде-1». Сидим в палатках и вдруг со стороны Кандагарского аэропорта страшный взрыв, аж земля содрогнулась. За ним второй. Мы, конечно, выскочили из палаток, на БТР и – туда. Над аэродромом черный гриб дыма от взрыва. Подлетаем к аэропорту. Вроде, все тихо. Только народу – никого. Смотрим, на взлетке стоит МИГ (как потом оказалось, из Кабула в авиаполк прилетел генерал). И вдруг снова взрыв, и вместо этого МИГа – столб огня. Мы, конечно, тренировались на скорость посадки в БТР, но здесь все нормативы были в десять раз перекрыты. И я еще не видел, чтоб в БТР столько народа помещалось! Отлетели от аэродрома. Снова, вроде, тихо. Остановились, рассредоточились, не поймем, в чем дело. Оказалось – взорвался склад боеприпасов, а хранились они там открыто, под маскировочной сеткой. Часовой стоял на посту и то ли случайно выстрелил, то ли самострел был. От пули сдетонировали снаряды, загорелся ящик с НУРСами, и пошла цепная реакция. Они начали летать, потом бомбы пятисотки пошли взрываться. Хорошо, не все взорвались. Потом долго их по всему аэродрому собирали. В результате погиб этот самый солдатик, и больше никто, к счастью, не пострадал.

А так ходили на операции, практически всегда с афганцами, занимались фильтрацией.

«МН САФАРИ»: Большинство россиян считает всех афганцев едва ли не моджахедами. А как на самом деле обстояло дело?

В.Ш.: На самом деле среди них было немало тех, кто оказался по-настоящему преданным идеалам революции. При этом все те, кто действительно встал на путь борьбы с бандитизмом, прекрасно понимали, что обратного пути у них нет. И именно на них можно было положиться – такие не предавали. Они вообще люди своеобразные, стойкие в своей убежденности, да и в физическом плане очень выносливые…

«МН САФАРИ»: Можно привести какой-то пример?

В.Ш.: Например, осенью в Кандагаре довольно прохладно. На боевых операциях мы в БТРах, в ГАЗ-66 спали в бушлатах на матрасах, а им не требовалось даже минимальных удобств – обернутся своей накидкой и спят. Обувь – шлепанцы. Утром мы выходим из помещений или машин, ежимся от холода, а они встали и спокойно пошли к каналу – кто зубы чистит, кто полоскается.

«МН САФАРИ»: Владимир Дмитриевич, а рыбу вы там ловили?

В.Ш.: Ловил. От нас недалеко как раз был канал. Там была небольшая плотинка и омуток. И не помню, где удочки взяли, но нашли пару-тройку. Ловилась там рыба маринка. Размером – сантиметров тридцать. Первый раз пошли – десяток поймали. Чистить ее надо очень тщательно, у нее внутри черная пленка, которую надо удалять, а то можно отравиться. Ну, и пожарили рыбу, съели, все живы остались.

А уху хорошую сварили в провинции Гильменд. Там стояла наша группа и батальон спецназа, и они рыбачили на реке с тем же названием, что и провинция – Гильменд.

«МН САФАРИ»: А на охоту ходили?

В.Ш.: Да, один раз было. Тоже запоминающееся событие. Поехали в Спин-Булдак, это около 60 километров от Кандагара. Граница с Пакистаном совсем рядом. Место болотистое, канавы, арыки. Афганцы сказали, там утки полно. Взяли пару ружей у афганцев, сели в УАЗик и поехали. Автоматы, естественно, с собой, на всякий случай стволы в окна высунули. Едем по берегу канав, но никакой дичи не видно. Вдруг товарищ кричит: «Володя, убирай ствол! Убирай быстрей!» Смотрю, пара наших вертолетов идет. Мы остановились, из машины вышли, руками помахали. Они над нами снизились, несколько раз вокруг прошли, немного качнулись и полетели дальше. А так вряд ли разбираться бы стали – машины без номеров, из окон стволы торчат. Очень запросто охотники могли бы дичью стать.

«МН САФАРИ»: Удалось что-то добыть в тот раз?

В.Ш.: Да, утку добыли, но что за утка, определить так и не смогли.

«МН САФАРИ»: А какая-то еще живность попадалась на глаза?

В.Ш.: Под Кандагаром кроме утки ничего не видели – там же фактически пустыня. В горных районах животный мир конечно побогаче. Там и копытные, и хищники, вообще немало разных млекопитающих и птиц…

«МН САФАРИ»: Пустыня свои «сюрпризы» преподносила?

В.Ш.: Больше всего помнится «афганец». Как задует, а жили в палатках, затыкаешь все щели, но все равно мелкий-мелкий песок на зубах хрустит. Его не видно даже, но задувает будь здоров как. Вообще негативные моменты со временем уходят. Даже сейчас, когда с друзьями встречаемся, вспоминаем только хорошее. Хотя и опасности были, и товарищи гибли.

«МН САФАРИ»: О друзьях-товарищах тоже только хорошее?

В.Ш.: Да, о той атмосфере, о взаимоотношениях, которые сложились в то время, особенно в Каскаде, можно поэмы писать. Это то, что называется боевым братством. Ты абсолютно уверен в своих товарищах, а они в тебе. Иначе нельзя. Чувство локтя, взаимопомощи необходимо в боевой обстановке. Прошло уже 35 лет, но до сих пор встречаясь с боевыми друзьями, мы называем друг друга братьями. И никакое время, никакие расстояния не могут охладить этих отношений. Если мне нужно что-то в каком-то регионе, я в первую очередь ищу там своих друзей, «каскадеров», и уверен, что они всегда с удовольствием помогут. Так же, впрочем, как и я им, если что.

«МН САФАРИ»: А еще в каких точках довелось служить?

В.Ш.: В конце 80-начале 90-х по нашим окраинам вместе с «Альфой» поездил. Десять лет проработал в Армении. Но на эту тему пока не время говорить…

«МН САФАРИ»: В дальнем зарубежье бывали?

В.Ш.: Была во Францию командировка.

«МН САФАРИ»: Мы слышали краем уха, что Вы стали последним полковником СССР. Очень любопытно узнать, что имеется в виду?

В.Ш.: 19 августа 1991 года подразделению «Вымпел» исполнялось 10 лет, и мы готовились получить свое знамя, но судьба распорядилась иначе. В этот день случился ГКЧП. И в этот день мне было присвоено звание полковника. Вот так я и стал последним (ну, или одним из последних) полковником, которому звание было присвоено в СССР. Потом началась чехарда с дознаниями: что делали, где были, какие приказы получали, какие выполняли. Следственное управление работало по полной. Потом дело устаканилось, но атмосфера уже другая стала.

«МН САФАРИ»: Как Вы оцениваете ГКЧП и осаду Белого дома с политической точки зрения? Насколько оправданно все было и чью бы Вы сейчас предпочли победу тогда?

В.Ш.: Трудно сказать… Политика, которую проводил Горбачев, откровенно преступна, но, что бы было, останься у власти ГКЧП, сложно прогнозировать. Хотя и в период ельцинского правления Россия упала, дальше некуда. О чем говорить, если у Ельцина советники были американцы! На мой взгляд, когда к власти пришел Путин В.В., год-два особых изменений не было. А потом пошло и пошло. Даже американцы не ожидали этого. Они уже думали, что Россия, будет плясать под их дудку, они будут законодателями, а вдруг выяснилось, что пошла самостоятельная политика и дальше все начало усиливаться. Хотя за это мы сейчас и расплачиваемся. Правильно сказал Владимир Владимирович, что все эти санкции – результат нашей независимой политики. Задушить так не удалось, давай по-другому. А тут благовидный предлог – Украина, Крым. Мне кажется, что сейчас международная политика нашего руководства страны правильная. Я думаю, что мы все-таки выкарабкаемся из этой ситуации. Не знаю, может, спецслужбы Америки ослабли, может, наши подтянулись, но события с Крымом стали для них неожиданностью. Вход в Сирию тоже стал для них неожиданностью, а уж выход – тем более.

«МН САФАРИ»: А как потом сложилась судьба?

В.Ш.: Так вот и служил до 1993 года. Летом уволился, а в октябре события на Пресне начались. После этого «Вымпел» из КБГ передали в МВД. Идти туда практически никто не захотел, из 600 человек «Вымпела» пошли человек 40. Ельцин разогнал и «Альфу», и «Вымпел», потому что отказались штурмовать Белый дом. Внутрь зашли, но без оружия, вывели депутатов. За это попали в опалу. Правда, потом, в 1995 году, группы опять вернули в ФСБ.

«МН САФАРИ»: Владимир Дмитриевич, как Вы пристрастились к рыбалке?

В.Ш.: У меня отец был заядлым рыбаком и охотником. И зимой, и летом охотился, рыбачил. Держал охотничью собаку – ирландского сеттера. И он меня брал с собой. К охоте я, правда, не пристрастился. Жили мы на окраине Рязани, десять минут, и мы в лугах. Много болот, озер было, река Ока рядом. Он брал ружье, когда охота открыта, и шел. Тогда все проще было. Это сейчас туда нельзя, сюда нельзя. Иногда даже ружье не брал – охота откроется, охотники уток настреляют, а ищут без особого старания, так сеттер всегда штук пять подранков из камышей приносит. Первый раз я как раз там и стрелял. У отца была двустволка шестнадцатого калибра, порох дымный тогда был. Учился я классе в первом. Отец говорит: «Хочешь стрельнуть?» Ну, конечно же, какой мальчик не хочет стрельнуть! Он объяснил, что да как. Видишь, говорит, на какой-то там камышинке птичка сидит, целься в нее. Я прицелился, прижал приклад к плечу, как отец учил, встал на колени, прицелился… В памяти осталось – клуб дыма, плечо болит, я сижу на заднице и держу ружье левой рукой у самого среза стволов, при выстреле отдачей его снесло назад.

На рыбалку ездили и зимой, и летом. Потом учеба, работа началась, я уехал в Ереван, но, когда приезжал в отпуск, на рыбалку шли обязательно. Обычно на несколько дней уходили на Оку за лещами. Ловили хорошо, яму вырывали, травой выкладывали, солили и закладывали туда, чтоб сохранить улов. Хорошие места передавались друзьям, и рыбаки договаривались, кто, когда будет ловить.

Во время службы мало рыбачил – условия не позволяли. А когда уволился, опять увлекся.

«МН САФАРИ»: За что Вы были награждены?

В.Ш.: Если говорить об Ордене Красной Звезды и афганском ордене «За Храбрость», то никаких картинных подвигов я не совершал, просто была опасная, кропотливая, ежедневная и многодневная работа…

«МН САФАРИ»: Говорят в опасных ситуациях появляется «шестое» чувство, у Вас было такое?

В.Ш.: Во время службы в «Каскаде-1», это 1980-81 года, мы ездили в Кандагар в основном на БТРах. Не во всех районах, правда. Группами патрулировали рынки, улицы. Однажды пришла «дурная» мысль пройтись по окраине города, посмотреть обстановку. Пошли втроем. Оделись в гражданку, автоматы не брали, пистолет за поясом и парочка гранат. Отошли от центра – маленькие улицы, пустынно, тихо, никаких магазинов. Идем и видим, сидит афганец около дувала своего. Бородатый, на корточках, как обычно. Как только мы его миновали, я обернулся, встретился с ним взглядом, и холодок по спине прошел. Мы тем временем растянулись в цепочку. Я сзади шел, руку сунул в карман, нащупал пистолет, граната в другой руке. Отошли подальше, я говорю: «Выходим обратно на центральную улицу». Боюсь, ничем хорошим дело не кончилось бы, продолжи мы свой рейд по окраинам. Очень неприятные ощущения.

А когда был во второй командировке в 1984-86 гг., жили километрах в тридцати от Кандагара. Утром выезжали на работу, а часа в три возвращались. Темнело, ездить опасно было. Пару раз перед городом нарывались на засады, но все обошлось. Имелась пара участков, где ухо надо было востро держать. В городе была площадь, мы ее звали площадь Пушкина, но не потому, что там памятник Пушкину, а потому что там пушка стояла. Проезжаем ее, я у ребят спрашиваю: «Вы по окраинам ездите?» Они в ответ: «Да ты что! Ни в коем случае, опасно». А мы там, будучи в «Каскаде-1», ходили. Вот так вот жили и работали. А теперь отдыхаю, с друзьями встречаемся, на рыбалку ездим.

«МН САФАРИ»: Спасибо, Владимир Дмитриевич, за интересный рассказ. Удачных Вам рыбалок и побед на рыбацких состязаниях!

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.