Простые ответы на сложные вопросы

Категории: Статьи
30.01.2018
Выступление на стратегической сессии «Индустрия охоты, рыболовства и активного отдыха – современное состояние и перспективы развития» 3 сентября 2017 г.


В последние годы на специализированных совещаниях разного уровня, общественных советах, круглых столах все задаются одним и тем же вопросом: какие меры необходимо предпринять, чтобы охотничье хозяйство стало полноценной отраслью? Мера одна: перестать кошмарить охотничье хозяйство и охотпользователей. При этом я имею в виду не только общественные объединения, но и VIP-овские хозяйства, ООО-шки, оставшиеся промхозы и индивидуальных предпринимателей.



Что мы имеем сейчас? Не известна цель, к которой мы идем. Может, потому мы и идем, кто в лес, кто по дрова. Казалось бы, федеральный законодатель определил, что он что-то вроде как пользователю дал. Но, к большому сожалению, абсолютно непонятно, что же дало государство. И путь, по которому следует идти, тоже не указан.

И тут же, заметьте, словно испугавшись отпустить пользователя в самостоятельный путь, государство начинает дублировать его действия, ограничивать, запрещать, ставить блокировку на любые мероприятия по развитию охотничьего хозяйства. Да что там по развитию – по ведению.

При этом отмечу, что проблема далеко не всегда в нормах нашего «обожаемого» закона 209-ФЗ. Подзаконные акты – вот кладезь ограничений и запретов! Кроме этого, уж очень часто подзаконные акты стимулируют (в данном случае это плохое слово) субъектовые органы на дополнение и расширение этих норм. И цель этих новелл не благая. Цель загнать в угол пользователя и при удобном случае перекроить угодья, тем более что в 2010 году, когда вступил в действие закон «Об охоте…», большинство угодий было закреплено. Причем отдельные хозяйства существовали более 50 лет, и неплохо справлялись со своими задачами. Нужно отметить, что методы экспроприации угодий у субъектовых органов неплохо отработаны. За 7 лет существования закона я не увидела ни одного действия какого-либо субъекта, направленного на создание условий для развития охотничьего хозяйства в регионе.

Судите сами: квоты рубятся, вводятся ограничения, запрет охоты превратился в экономическую блокаду отдельных пользователей. При этом абсолютно никто из последних законодательством не защищен от чиновничьего произвола.

Статья 54 Федерального Закона «О животном мире», предусматривающая экономическое стимулирование охотпользователя, даже не нашла отражения в законе «Об охоте…».

Неужели всем ветвям нашей власти непонятно, что необходимо экономическое стимулирование охраны, воспроизводства и устойчивого использования объектов животного мира? В той же 54 статье расписано, что оно в себя включает. А статья 284 Налогового Кодекса говорит, что субъект вправе понизить ставку налога для отдельных категорий, зачисляемых в бюджет.

Общественные организации охотников, за которыми закреплено около 300 млн. га угодий, или почти 40% от всех закрепленных площадей (в том числе члены нашей ассоциации), ставят совсем другие цели, чем получение прибыли. Их целью является дать возможность гражданам охотиться, и именно наши угодья являются наиболее доступными в охотничьем плане.

Промысел соболя и другой пушнины в закрепленных охотничьих угодьях – с одной стороны вроде бы и бизнес, но никакие инвестиции не увеличат число соболей в угодьях. С другой стороны, промысловая охота – это традиционный занятие как правило местного населения и выполняет огромную социальную функцию, обеспечивая занятость в таких местах, где создание даже одного самодостаточного рабочего места вне бюджетной сферы – серьезное достижение.

Трофейная охота в тех регионах, где она ведется, действительно требует вложений, и они могут дать отдачу, но таких мест в нашей стране немного.

Частные охотничьи хозяйства, особенно организуемые обеспеченными владельцами в представительских целях, также могут не иметь целью получение прибыли, а «полезным эффектом» можно назвать разве что возможную пользу общения с нужными для владельца хозяйства людьми на фоне охоты. Хотя именно здесь идут максимальные вложения денег, строятся вольеры, завозятся животные и т.д.

Получается, что число охотничьих хозяйств, целью создания которых с самого начала является получение прибыли, крайне невелико. Зато общественное благо, т.е. доступность охоты для граждан, а также социальный аспект в законе никак не отражены.

Теперь попробуем найти цель в другом документе.

Целью «Стратегии развития охотничьего хозяйства в Российской Федерации до 2030 года» (утверждена распоряжением Правительства РФ от 3 июля 2014 г. N 1216-р) является обеспечение устойчивого развития отрасли охотничьего хозяйства и доступности охоты для граждан посредством увеличения численности охотничьих животных при сохранении устойчивости экологических систем. Целевые показатели – это увеличение численности важнейших видов охотничьих животных (лось, косули, кабан, дикий северный олень, благородный олень, снежный баран, туры, сибирский козерог, соболь, зайцы, лисица, утки, гуси, лысуха, глухарь, тетерев, рябчик, белая и тундряная куропатки, вальдшнеп) до уровня, соответствующего экологической емкости среды их обитания; увеличение торгового оборота в сфере охотничьего хозяйства до 0,6 процента внутреннего валового продукта, оценочной стоимости охотничьих животных до 550 млрд. рублей и оценочной стоимости продукции охотничьего хозяйства до 120 млрд. рублей; обеспечение деятельности не менее 3 государственных охотничьих инспекторов в каждом муниципальном районе, на территории которого имеются охотничьи угодья; снижение уровня незаконной добычи охотничьих животных не менее чем в 2,5 раза; максимальное освоение установленных лимитов добычи охотничьих животных (диких копытных животных – не менее чем 80%, медведей – не менее чем 60%); увеличение доли площади охотничьих угодий, в отношении которых юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями заключены охотхозяйственные соглашения.

Кто-нибудь понял из перечисленного цели охотничьего хозяйства России? И где тут определены цели работы охотпользователей?

В то же время, не имея объекта для оценки, нельзя разработать критерии и оценить деятельность кого-либо.

На одном из недавних совещаний кто-то из представителей уполномоченных органов сказал, что у них очень мало рычагов влияния на охотпользователей. Мало?! На самом деле рычагов столько, что хоть отбавляй, и все похожи в одном. В чем? А в том, что действующая нормативная база такова, что из любого законопослушного охотпользователя чиновники легко могут сделать нарушителя.

На сегодняшний день работа охотпользователей оценивается, в первую очередь, по исполнению ими действующего законодательства.

Посмотрим, как это происходит.

1.             Около 20 охотпользователей Магаданской области в 2017 году лишились квот «за нарушение временного интервала» при проведении учетных работ. По мнению должностных лиц Департамента госохотнадзора, учет следов зверей следует начинать с момента затирки последнего следа на маршруте, что обычно происходит в 15-16 часов местного времени, то есть когда наступают сумерки. В приказе Минприроды по ЗМУ написано, что учет начинается «после окончания затирки», и магаданский охотнадзор истолковал это почему-то как «сразу после». В то время как методология ЗМУ основана на учете суточных следов, и учет начинается всегда в то же время, когда накануне началась затирка. Это еще при том, что никаким нормативным актом вообще не установлена обязанность охотпользователя применять определенную методику учета, а самого понятия «учет» вообще нет в законе «Об охоте…». Вопросы мониторинга и установления квот и лимитов добычи на сегодня имеют наибольшее число неясностей и нестыковок.

Магаданские охотпользователи в результате действий уполномоченного органа недосчитались квоты на 54 лосей, зато в общедоступных угодьях Ольского городского округа квоты добычи возросли – с 7 до 43 особей (в 6,14 раза!). В Среднеканском городском округе квоты добычи лося в ОДУ выросли в 3,4 раза. Откуда они там взялись? Загадка века!

В Раменском районе Подмосковья в августе 2017 г. суд приостановил деятельность общества охотников после проверки прокуратуры и Россельхознадзора за якобы нарушения ветеринарно-санитарных правил, выразившиеся в незахоронении биологических отходов после разделки кабанов. Районный суд со ссылкой на закон «О ветеринарии» почему-то приравнял охотпользователей к владельцам с/х животных со всеми вытекающими. Хотя закон «О животном» мире гласит, что животный мир в пределах территории Российской Федерации является государственной собственностью.

Тем не менее, суд сослался на Ветеринарно-санитарные правила сбора, утилизации и уничтожения биологических отходов 1995 года (где прямо указано, что эти правила обязательны для исполнения владельцами животных), где написано, что биологическими отходами являются трупы животных. Получается, что охотник отстрелял кабана, но это не трофей, а биологические отходы.

И, несмотря на явную притянутость этих обвинений, суд приостановил деятельность охотпользователя на 17 суток.

Перечислить в журнальной статье, какие меры необходимо предпринять, чтобы охотничье хозяйство стало полноценной отраслью, сложно, но начать следовало бы с таких:

 1. Нормативная база в первую очередь должна исключать двоякое толкование норм и исключать факторы, именуемые сейчас коррупциогенными. Регионы не должны закрывать дыры в законах собственным творчеством и наказывать охотпользователей по основаниям, которых нет в законах.

2. Добросовестность пользователя должна быть основана на добросовестности власти.

3. Полагаю, что государство должно показать нам, как охотпользователям, цель ведения охотничьего хозяйства, в чем заключается конечный результат охотхозяйственной деятельности для нас, охотпользователей, и для государства.

Автор статьи: Татьяна Арамилева, Президент Росохотрыболовсоюза
Фото: Анатолий Можаров

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.