Все не так, как кажется на первый взгляд. Если ты хочешь помочь сохранению дикой природы, прочти это. Часть 2

Категории: Статьи
02.05.2019
Часть 2. Спасение «утопающих»

В прошлом номере журнала мы уже начали разговор о сохранении диких животных в природных условиях. А вообще кто и как охраняет диких животных в России, да и в мире? какую роль в этом играет Красная книга? Что об этом известно большинству населения? От лица этого большинства попробуем задать вопросы и ответить на них.



Правда ли, что животных стало мало, и их нельзя убивать, а нужно только охранять?

1. Прежде всего необходимо уточнить, что животные – это, в соответствии с принятой систематикой, все живые существа от простейших (амебы, инфузория-туфелька и прочие) до человекообразных. То есть к животным относятся не только звери и птицы, но и насекомые, рыбы, земноводные, рептилии и прочие. Хотя в большинстве случаев люди, говоря о животных, имеют в виду зверей и иногда птиц. Причем зверей внешне привлекательных – оленей, зайчиков, белок, мишек косолапых, а не снующих по помойкам и подвалам мегаполисов серых крыс, например. И птиц вспоминают красивых, вроде лебедей, а не ворон с галками. Не говоря уже о том, что тараканы, клопы, мокрицы или ядовитые змеи и пауки вовсе не кажутся таким людям животными, достойными упоминания. Надо полагать, только очень «просветленные» последователи Будды с пониманием относятся к укусам комаров, москитов, слепней и никогда не поднимают на них руку, признавая их равное право на жизнь. Но мы далеко не все просветленные, и получается, что одних животных мы готовы без всякого сомнения травить ядами, как тараканов, убивать их с помощью мышеловок или просто давить, как мух, а других нам до слез жалко. Не задумывались, почему? А все потому, что глисты или клещи – животные «отвратительные», они паразиты – объедают человека, разносят заразу, а то и питаются нашей кровью, а главное их много и потому никакой жалости эти существа не вызывают. Таким образом мы должны заключить: не всех животных стало мало и, прежде чем упрекать охотников, было бы справедливым ограничить себя в убийстве огромного количества животных, окружающих человека в его повседневной жизни. Разве не так? Или вы считаете, что численность тех животных, которых много, и они досаждают человеку, нужно контролировать?

2. На самом деле животных (зверей и птиц), на которых охотятся охотники, совсем не мало. Просто они обитают там, где людям трудно их увидеть, и где их охраняют и подкармливают в зимний сезон – в охотничьих хозяйствах. Угодья охотничьих хозяйств при этом не огорожены никаким забором (забором огорожены вольеры, которые, впрочем, могут достигать огромных площадей – в десятки тысяч гектаров), и животные имеют возможность расселяться за пределы территории охотхозяйства. Тем не менее в охотничьих хозяйствах численность животных бывает весьма высокой, но об этом не знают те, кто любит и знает о диких животных только из телепередач. Да, кто-то регулярно бывает в лесу, но не видит животных и потому считает, что их стало мало. На самом деле большинство животных просто старается скрыться от человека заранее – как только заслышит его шаги или голос. Некоторые же притаиваются так, что их не способен увидеть неопытный человек. То есть, если вы не видите животных, это не значит, что их нет.

Когда животных, в том числе зверей и птиц, не так много, как комаров на северах, это совсем не значит, что они не способны принести вред здоровью человека или его хозяйственной деятельности. Кабаны вредят посевам сельхозрастений, лоси объедают побеги лесопосадок, слоны в Африке буквально уничтожают урожаи арбузов. Знаете ли вы, что в Голландии, где охота на гусей запрещена, птицы уничтожают посевы сельскохозяйственных растений на корню? А знаете ли вы, что предпринимают сообразительные голландцы для решения этой проблемы? Они травят гусей газом!

Конечно, городским жителям не так заметно, но для сельского и лесного хозяйства становится проблемой, когда животных оказывается слишком много. А много их оказывается в охотхозяйствах, где и возникает необходимость регулировать численность животных путем изъятия некоторых особей. Необходимо это и потому, что избыток животных для данной конкретной территории практически всегда приводит к эпизоотиям (у человека массовые инфекционные заболевания называются эпидемиями, у животных – эпизоотиями; их причина в обоих случаях одна – скученность, перенаселенность).

3. Здесь необходимо сказать о том, что из-за неразумного охотничьего законодательства в стране в целом у нас действительно мало копытных (даже в сравнении с Белоруссией, например, не говоря уже о Западной Европе, США, Новой Зеландии или ряде стран Африки), значительный урон нанесла популяции кабанов африканская чума свиней, многоснежные зимы оказываются убийственными для косуль и многих других животных. Но при этом необходимо отметить, что далеко не все животные, в том числе и звери, сокращают свою численность. Например, количество медведей в России интенсивно растет уже много лет, и в отдельных регионах (в Томской области, например) за добычу медведя местные власти доплачивают охотникам. Катастрофическая ситуация в целом ряде субъектов сложилась с волком, которого стало в разы больше, чем после Великой Отечественной войны, когда численность волка считалась просто пиковой. Из-за мощного падения спроса на мех лисы, это животное также плодится стремительно, наносит непоправимый ущерб популяции зайцев, косуль (лисы успешно атакуют косулят) и других животных, в том числе птиц, гнездящихся на земле (тетеревиных, например). Ну, и, как известно, лисы – одни из наиболее известных в природе разносчиков смертельной для человека болезни – бешенства.

Так что разговор о том, что животных стало мало, это разговор некомпетентных людей.



Зачем регулировать численность животных? Разве природа все сама не отрегулирует?

У природы, безусловно, есть механизм саморегуляции, однако механизм этот весьма инертен, то есть сначала в силу тех или иных естественных причин создаются условия для появления высокой численности того или иного вида животных, и она нарастает довольно интенсивно, а потом начинается вырождение из-за ограниченности территории и питания, либо возникает эпизоотия все из-за той же перенаселенности. В результате подавляющее число животных данного вида вымирает либо от голода, либо от болезней. Вид почти полностью исчезает на определенной территории. В течение продолжительного времени (оно исчисляется годами) поголовье вида пребывает в состоянии регрессии, после чего при возникновении благоприятных условий вновь начинается сначала постепенное, а потом все более интенсивное увеличение поголовья. То есть амплитуда колебаний численности животных как со знаком плюс, так и со знаком минус в условиях естественной саморегуляции убийственно велика. Такой механизм продолжает и сегодня действовать там, где вмешательство человека в природу минимально. Например, подобным образом регулируется численность диких северных оленей на Таймыре, где численность добытых на промысле животных всегда составляла незначительный процент от общей численности. Но совсем другое дело в районах, где из-за активной деятельности человека (строительство дорог, предприятий, дачных кооперативов и прочее) животные были изгнаны из привычной среды обитания или оказались в условиях весьма сильной территориальной ограниченности. Такое наблюдается вблизи крупных городов по всей стране и особенно в Европейской части России. В этом случае без своевременной регуляции численности человеком природная саморегуляция, как показывает практика, приводит к поголовному исчезновению вида.

Другими словами, человек просто не имеет права допускать перенаселения животных, и своевременный отстрел научно обоснованного количества того или иного вида зверя или птицы (обычно равного ежегодному приросту) – необходимое условие для полноценного существования этих видов, поддержания их численности на оптимальном уровне. Многолетний грамотный подход к этому вопросу демонстрируют европейские страны, где стараниями охотпользователей численность зверя и птицы поддерживается на весьма высоком уровне в условиях весьма ограниченных площадей угодий. последнее вынуждает диких зверей вопреки их природным склонностям регулярно показываться людям на глаза как в пригородных лесах, так и наведываться в города.



А какие организации занимаются разведением животных? Разве не заповедники?

1. Заповедник – это особо охраняемая природная территория (ООПТ), куда не допускаются посторонние люди (ну, или не должны допускаться). Сотрудники заповедника охраняют территорию от посторонних и наблюдают за жизнью животных, практически в нее не вмешиваясь. Менее строгие режимы в других формах ООПТ, в частности в национальных парках

Нельзя сказать, что заповедники ничего не дают в плане сохранения и даже преумножения того или иного вида животных. Например, старейший российский заповедник Баргузинский был создан в начале 1917 года, то есть еще в царской России для того, чтобы дать возможность слишком интенсивно промышляемому по всей Сибири соболю обрести территорию покоя и в результате увеличить популяцию. Все, что происходит в заповеднике, это естественный процесс – одни виды пропадают, другие появляются. Человек не вмешивается в него. Во всяком случае об интенсификации и какой-либо стимуляции увеличения численности животных в заповедниках речи не идет. Скорее о сохранении исчезающих популяций. В качестве примера можно привести информацию о заповеднике Черные земли в Калмыкии. Директор Центра диких животных заповедника Юрий Арылов, говорит, что в 90-е в республике Калмыкия практически в каждой семье кто-нибудь да охотился на сайгаков. Потом пришла очередь охотников за рогами, которые загоняли антилоп на мотоциклах до полного изнеможения и срезали рога, уничтожая самых сильных самцов. Рога вагонами увозили через Казахстан в Китай для нужд восточной медицины. В результате в Калмыкии поголовье сайгаков с 1996 по 2000 сократилось с 400 тысяч особей до 40 тысяч. Уже в начале 1990-х для сохранения популяции сайгаков на территории Калмыкии был создан биосферный заповедник Черные земли и образован Центр диких животных, где в 2000-е оставалось всего порядка 100 особей. И хотя сегодня за одно убитое животное взимается штраф в 100 тысяч рублей, а за двух убитых сайгаков грозит 5 лет тюрьмы, их продолжают истреблять опытные браконьеры.

2. В отличие от особо охраняемых природных территорий (ООПТ) охотничьи хозяйства интенсифицируют воспроизводство диких животных с помощью подкормки и других биотехнических мероприятий, а также занимаются их расселением. Как показывает практика, результаты деятельности охотхозяйств в плане увеличения численности тех или иных видов животных проявляются скорее и оказываются куда более эффективными, чем результаты деятельности ООПТ.



Как государство охраняет животных? И сколько это стоит?

Всего по данным информационно-аналитической системы «Особо охраняемые природные территории России», в РФ существуют 13 032 ООПТ, из них 304 – федерального, 12 728 - регионального и местного значений. Общая площадь российских ООПТ составляет 1 млн 950 тыс. кв. км, или около 11% территории РФ. Самым большим из 107 российских федеральных заповедников является Большой Арктический государственный природный заповедник (организован в 1993 году) – 42 тыс. кв. км.

В бюджете РФ на 2017 год на нужды ООПТ и охраны животного мира выделено 130,3 млрд руб. Это может показаться приличной суммой. Однако следует иметь в виду тот факт, что если в промышленно развитых странах капиталовложения в охрану природы держатся на уровне 2-3% ВВП, то у нас – на уровне 0,5%.

Другими словами, заповедное дело – это исключительно затратная для любого государства сфера деятельности, о самоокупаемости которой, как это бывает в случае охотничьего хозяйства в продвинутых странах, речь идти не может. Никакие виды экологического туризма в национальных парках и прочих особо охраняемых природных территориях мира не приносят в казну даже десятой доли затрат на содержание этих территорий. Поэтому неоднократно в истории нашего государства правительство задумывалось над ликвидацией заповедников. Российский закон об ООПТ был подписан президентом РФ Борисом Ельциным 14 марта 1995 года. Согласно этому документу, ООПТ – объекты общенационального достояния, однако к середине 90-х реальный объем затрат на заповедную деятельность, рассчитанный в сопоставимых ценах, уменьшился примерно наполовину, а удельные расходы на 1 госзаповедник и 1 га заповедной территории сократились приблизительно в три раза. В отдельные годы эти цифры падали на еще большую величину. Это привело к возникновению очень больших трудностей в работе по охране и защите заповедных территорий и негативным изменениям в кадровом составе. Одновременно постоянная нехватка средств вынудила руководство заповедников заниматься предпринимательской деятельностью, внедрять во многих случаях псевдорыночные услуги и проводить с нарушением законодательных ограничений  коммерческие операции, не имеющие отношения к статусу и задачам государственных природных заповедников. Ну, и по величине зарплаты лица, работающие в заповедниках, относятся, судя по всему, к одной из самых низкооплачиваемых групп работников, занятых в народном хозяйстве. С учетом всей этой информации нетрудно понять, что охрана животных в ООПТ России сегодня – это дело энтузиастов-одиночек.



Разве «Красная книга» не решает все проблемы по спасению редких животных?

1. Понятно, что книга, какого бы цвета она ни была, сама по себе не способна кого-то от чего-то спасти или защитить. Спасают и защищают животных даже не законы, а люди. Правильно мотивированные и имеющиеся в достаточном количестве. Понятно также, что существуют государства состоятельные, бюджет которых позволяет создать службу охраны, действующую на обширной территории (США, например), и государства с таким бюджетом, для которого охрана природы далеко не самая приоритетная статья расхода. Если в ООПТ животных охраняют сотрудники этих структур, то на всей остальной территории страны – госохотинспектора. В нашей стране еще в 90-е годы численность государственных охотинспекторов то ли в целях экономии средств, то ли, по каким-то еще глобальным соображениям, сократили в 10 раз, и сегодня на район (а то и на два района) субъекта приходится по одному госохотинспектору. Среди стратегических задач страны – два инспектора на район. Вы можете себе представить, насколько велика эффективность работы этих госслужащих? Мало того, в обществе, где деньги решают практически все, далеко не все госинспектора честно и, я бы сказал, одержимо выполняют свою работу за ту мизерную зарплату, которую получают. Не буду теоретизировать на эту тему, сошлюсь только на публикации охотников и охотоведов старой закалки, которые уже в панике от обилия погрязших в коррупции охотинспекций, которые во многих случаях давно уже покинули специалисты с охотоведческим образованием и заполнили сотрудники МВД в отставке, пожарные на пенсии, военные в отставке и бывшие учителя физкультуры или трудовики.

Нельзя оставить без внимания и тот факт, что в СССР было не только больше инспекторов, подготовленных в специализированных вузах, но и приветствовалось такое движение, как «Общественный инспектор», которое представляло собой целую армию добровольных помощников госинспекторов и активно боролось с браконьерством. Сегодня эта деятельность выведена за рамки закона.

Необходимо иметь в виду и тот факт, что в настоящее время население в какой-то степени даже сочувствует так называемому «протестному браконьерству» («Мы стреляли и будем стрелять наших зверей, которых иначе перебьют богатые, написавшие все законы для себя, а нас сделавшие нищими»). Так что ждать поддержки от народа в деле охраны и редких, и нередких животных особо не приходится.

А вот теперь – внимание – вопрос: кто в современной России будет охранять животных, включенных в «Красную книгу»? Безусловно, кто-то будет (есть в Приморье, например, специальный отряд «Тигр», занимающийся охраной дальневосточных тигров, леопардов и среды их обитания благодаря финансовой поддержке из-за рубежа), но в подавляющем большинстве случаев включение животного в «Красную книгу» оказывается чисто формальным актом. Да, браконьера, добывшего краснокнижное животное, ожидают более суровые кары, чем обычного браконьера, однако, как показывает практика, реализация этого положения в действительности не оправдывает ожиданий.

Если краснокнижных животных браконьеры добывают даже в заповедниках, то о серьезной их охране вне ООПТ могут говорить только большие оптимисты или откровенные ллжецы. Так что «Красная книга» – это в большинстве случаев лишь «протокол о намерениях», а вовсе не «охранная грамота».

2. С другой стороны, включение животного в «Красную книгу» автоматически выводит его из объектов интереса охотпользователя. Как известно, охотпользователь, получает доход от организации охоты на тех или иных животных, которых он, соответственно, не только охраняет, но и старается создать условия для их активного размножения. Как только животное теряет статус охотничьего, охотпользователь прекращает о нем заботиться и не станет особо волноваться, если такого зверя добудет браконьер. Таким образом, включение животного в «Красную книгу» не столько помогает это животное сохранить, сколько удаляет довольно эффективную преграду на пути браконьера в виде деятельной охраны угодий сотрудниками охотхозяйства.

3. Я уже упоминал, что в свое время у меня была довольно продолжительная беседа с Владимиром Флинтом, известным советским и российским ученым, экологом, ответственным редактором «Красной книги Российской Федерации». Эта беседа опубликована, и то, о чем я скажу ниже, уже «не вырубишь топором». Так вот Владимир Евгеньевич, став редактором этого многотомного труда буквально накануне его публикации, рассказал, что в книгу было включено огромное количество животных, которым в ней просто нечего делать. К сожалению, технические сложности не позволили внести изменения, и потому он планировал последующее издание довести «до ума», но при его жизни она больше не переиздавалась.

Несколько позже у меня состоялся разговор с директором ВНИИ охотоведения и звероводства Владимиром Сафоновым, и Владимир Георгиевич пожаловался тогда, что от добровольных учетчиков животных, которых при советской власти насчитывалось несколько тысяч, осталось в начале нового тысячелетия всего несколько десятков человек. Полагаю, что это были люди «старой закалки», которые по инерции продолжали сотрудничать с институтом «на общественных началах», а сегодня, боюсь, и тех уже нет.

Это все к тому, что даже в Советском Союзе, когда учет различных видов животных был организован на порядки лучше, чем сейчас, проблем с приданием животному статуса краснокнижного было немало, и ошибок допускалось немало. В настоящее же время учет животных носит в основном «экспертный» характер. Что это означает? То, что кому-то, ведущему более или менее регулярно наблюдения за животными в дикой природе, те или иные виды вроде бы стали реже попадаться на глаза, и этого может быть достаточно, чтобы у него возникла мысль внести их в «Красную книгу».Характерный пример – внесение в Красную книгу небольшой утки клоктуна, гнездящейся в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке и зимующей в восточной Азии. К началу 90-х его численность снизилась до 50–70 тыс. особей, что было вызвано ухудшением зимовок и массовой неконтролируемой добычей в Китае. Впоследствии, благодаря резкому улучшению условий зимовок в Южной Корее, численность клоктуна стала быстро увеличиваться и к настоящему времени достигла одного миллиона особей. Вид получил международный статус «Не вызывающий беспокойства», но продолжает оставаться в нашей Красной книге.

4. Наконец сегодня радикально-агрессивные группы «зеленых», активно финансируемые из-за рубежа, уже безо всякого «экспертного» основания требуют, чтобы тех или иных охотничьих животных включили в «Красную книгу». Зачем, если им известно, что толку от этого мало? Дело в том, что подобные акции гарантируют им гранты, то есть деньги. И это такие деньги, за которые они готовы с одинаковым азартом и защищать, и убивать любых животных. Так, например, хорошо известен позорный случай из начала 80-х годов, когда датский журналист Лейф Блодел доказал, что во время съемки очередного ролика гринписовцы намеренно заплатили австралийским охотникам на кенгуру за истязание и убийство животных перед камерами. Нашумел в свое время скандал и из нашего недавнего пожароопасного прошлого – когда депутат Бурматов выезжал с «бригадой активистов» в лес, поджигал его, а потом они отчаянно тушили «лесной пожар» перед телекамерой. Ну, и понятно, что сегодня несложно за деньги получить от недобросовестных «ученых», которых государство держит на мизерной зарплате, любое «экспертное» мнение.

Другими словами, «Красная книга» сегодня – это вовсе не панацея для редких животных, а скорее инструмент для зарабатывания денег нечистыми на руку «зелеными» и этакий список для браконьеров под названием «Животные, которых перестали охранять».



Чем животных больше, тем лучше!

В США сегодня один из самых распространенных видов копытных – белохвостый олень. А к началу ХХ века это животное было в значительной степени истреблено европейскими переселенцами, оставались лишь разрозненные популяции общей численностью в несколько тысяч голов. Конгресс принял закон, запрещающий охоту на белохвостого оленя, а в районе Большого Каньона создали заповедник, где были подходящие условия, и где олени принялись размножаться. К 30-м годам сотрудникам заповедника стали очевидны серьезные проблемы. Сильно увеличившееся оленье стадо съело весь травяной покров, началась эрозия почвы, снизилась рождаемость. Однако регуляция численности путем отстрела оленей оставалась уголовно наказуемым занятием, и сотрудники заповедника стали добиваться изменения законодательства по этому вопросу. Несколько десятилетий им пришлось убеждать общественность США, что отстрел необходим для блага самих же оленей. На это ушло почти 30 лет! Уже в 1968 году численность белохвостых оленей только на Среднем Западе достигла 845 000 голов. И они стали не только вредить сельскому хозяйству, но и подрывать запасы своих зимних кормов. В результате был произведен отстрел 150 000 особей, но и этого оказалось мало. Вскоре численность белохвостиков перевалила за миллион. С помощью охоты удается сдерживать численность белохвостых оленей, но нужно сказать, что и сегодня этих животных в Северной Америке в разы больше, чем было до активного заселения континента европейцами. Вот недавние данные по одному только штату Монатана – там обитает 176 716 благородных оленей, 586 773 оленей-мулов и белохвостых, 157 965 антилоп вилорогов. Там ежегодно добывают 30 924 благородных оленей, 104 500 белохвостых оленей и оленей-мулов, а также 14 522 вилорогов.

Так что лучше контролировать численность различных видов животных, поддерживая ее таким образом для каждого конкретного биотопа на оптимальном уровне.

Автор статьи: Анатолий Можаров, кандидат биологических наук

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.