Все в наших руках! Биологическое управление как способ сохранения дикой природы

Категории: Статьи
30.10.2017
Недавно мне пришлось увидеть в одном либеральном интернет-издании материал, освещавший ситуацию с заявкой Клуба горных охотников на имя вице-премьера правительства России Александра Хлопонина о добыче 6 особей путоранского снежного барана. И вот, что я по этому поводу думаю.



Данное издание достаточно критично и, как было сразу заметно, с достаточно «зеленым», антиохотничьим оттенком осветило данную заявку. Были приведены интервью неких биологов, экологов, ученых, считающих себя защитниками дикой природы. В этих интервью изобиловали словосочетания «колоссальный вред», «категорическая недопустимость», «ввиду малой численности», а также приводились примеры высокоразвитого интеллекта диких горных баранов более старшего возраста, по сравнению со всем остальным малоопытным стадом. Оппонентами же были представители КГО. Из их фраз были отобраны изданием те, в которых оказались совсем другие слова: «отстреливать», «мы платим деньги».

Итогом прочтения такой статьи любым несведущим человеком, даже охотником, было бы однозначное принятие стороны «защитников» дикой природы «во главе» с Гринписом и всеобщее порицание богатеев из КГО за их стремление «стукнуть» краснокнижных снежных баранов в заповеднике!

У меня же, как у специалиста, мнение оказалось прямо противоположным: под прикрытием высокой идеи – сохранение биологического разнообразия – упомянутая статья направлена на создание ошибочного в корне общественного мнения с вполне конкретными меркантильными целями, итогом чего может стать результат, прямо противоположный самой этой идее.

Здесь я постараюсь объяснить, что собственно происходит и что же делать охотникам (да и неохотникам тоже), чтобы в итоге людям доброй воли не оказаться у «разбитого корыта».



Обратимся к фактам

Прежде остановимся на позиции ученых-биологов. Позиция эта достаточно ясна и проста. Виды животных, численность которых стремительно уменьшается, необходимо вывести из списка охотничьих, занести в так называемую «Красную книгу» и строго-настрого запретить любое, пусть даже и весьма обоснованное их изъятие-добычу. В местах обитания таких животных часто создаются государственные заповедники. И все бы было замечательно в случаях с данными программами защиты, если бы не несколько «но». Я даже не о том, что у таких заповедников зачастую не хватает средств на серьезную охрану  этих самых видов. Я – о стратегических моментах. Во многих случаях естественным итогом жестких ограничений на охоту является увеличение численности животных на определенной охраняемой территории. Причем в случае с копытными животными – это может быть весьма ощутимый прирост всего за десяток лет. Срок жизни большинства горных копытных в дикой природе составляет не более 15 лет. Охотники с опытом расскажут, что редко кто добывал или видел найденные в природе рога снежных баранов старше 15 лет. Благодаря стадной жизни копытных, один половозрелый самец может оплодотворить достаточно большое количество важенок – самок барана. И таким образом при условии контроля за численностью хищников стадо может мультиплицироваться даже в условиях сурового климата северных гор, которые в принципе и являются средой обитания снежных баранов!

В замкнутых системах – в локальных горных массивах, плато и каньонах – достаточно ограниченна и кормовая база. Не хотелось бы проводить буквальную параллель, но известны случаи полной гибели популяций, например, африканских слонов, после того, как им сужали районы обитания созданием Национальных парков и искусственно не давали выходить за их пределы. Слоны просто выедали полностью всю кормовую базу и умирали. УМИРАЛИ ДЕСЯТКАМИ ТЫСЯЧ ВМЕСТЕ С НОСОРОГАМИ И ГИППОПОТАМАМИ! Данные случаи из 60-70-х годов прошлого века в Кении и Уганде подробно описаны Питером Бирдом в его книге «Конец охоты» (PeterBeard, Theendofthegame). Аналогичная история произошла с белохвостым оленем в США, после чего сотрудникам заповедника и ученым пришлось в течение 30 лет(!) уговаривать общественность изменить закон, чтобы с помощью отстрела зверей можно было рационально регулировать их численность – в результате популяция белохвостика в США сегодня превышает поголовье, существовавшее до прихода европейцев на континент.  У горных копытных проблемы с кормами могут возникать, но куда больший урон популяциям приносят эпизоотии. Так, например, из-за перенаселения козерогов в Центральном Тянь-Шане были замечены вспышки зудневой чесотки, или саркоптоза (местные называют эту заразу «котор»), что привело к значительному сокращению поголовья животных. Советские биологи (с простыми фамилиями, без дефисов) описывали сокращение численности более чем в 2 раза(!) всего за 5 лет эпизоотии. (В.А. Вырыпаев «Влияние эпизоотии саркоптоза на популяции центрально-азиатского горного козла в Тянь-Шане», 19… г.)



Биологический менеджмент

Довольно странное сочетание двух иностранных слов – биологический менеджмент. Но если перевести на русский, все становится достаточно ясно: управление системами животного мира в их взаимосвязи с окружающей средой. Другими словами, организация целенаправленного эффективного функционирования и развития биологических особей и популяций животного, растительного и микроорганического мира на основе познания и использования биологических законов и вытекающих из них закономерностей жизнедеятельности биологических систем.

Данное управление заключается в постоянном мониторинге популяций, оберегание копытных от чрезмерного давления хищников, постоянный учет численности, по возможности поло-возрастной учет. Такие программы осуществляются по всему миру и отнюдь не столько фондами защиты дикой природы, сколько специальными охотничьими фондами. Охотники объединяются в клубы – национальные и международные, проводят свои съезды, конвенции, выставки. В рамках таких выставок проходят аукционы, на которых разыгрываются отдельные лицензии – часто так называемые «губернаторские лицензии» на добычу редких видов горных баранов. Эти лицензии продаются за сотни тысяч долларов. Львиная доля этих денег (а очень часто все деньги) идет в специально учрежденные охотниками фонды по охране популяций конкретного вида (или группы видов) баранов. Благодаря этому во многих местах, несмотря на действительно сильную урбанизацию природы, популяции горных копытных превысили уровни плотности даже «доисторических» времен.



Понятие легальности трофея

Самцы горных копытных, как известно любому горному охотнику, держатся всегда обособленно. Самки и молодняк часто находятся даже в разных ущельях с самцами. Лишь во время брачного периода, как правило, поздней осенью самцы встречаются с самками. Создают свои гаремы. В это время происходят брачные турниры, где горные бараны бьются рогами за право обладания наибольшим количеством самок – важенок. Опыт и матерость старых баранов позволяют им отогнать более молодых. Но вот способности к делу «продолжения рода» у старожилов уже минимальны или их вообще нет. Идеей трофейной охоты во всем мире является добыча именно старых самцов, которые уже утратили свою репродуктивную функцию, но все еще способны побеждать на турнирах соперников. Кстати, именно этих самцов – старше 12 лет – категорически не рекомендует отстреливать упомянутый выше ученый с заковыристой фамилией. Якобы именно такая особь «участвует в социальной жизни стада, и никто кроме него не может знать структуру размещения зимних основных и запасных пастбищ». Странно слышать это от биолога, который (возможно, в силу возраста) явно забыл, что стадо неоднородно, и самки с молодняком, для которых в первую очередь важны пастбища, двигаются отдельно от самцов. А уж самцы после ходят по тем же местам, куда их когда-то в начале жизни водили их матери. Тут же данный биолог приводит пример, что самки снежного барана на плато Путорана приносят потомство лишь раз в 3 года, называя это особенностью именно этого подвида. Тонкое замечание, учитывая, что и у всех других видов баранов и аргали ягнята, как правило, до 2 лет находятся с овцами. А если немного подумать, то просто не может не возникнуть вопрос: если овцы не приносят потомство, не являются ли причиной того как раз старые самцы, которые «другим не дают и сами не могут».

Именно благодаря охотнику-трофейщику, добывающему старых самцов, происходит своего рода «освежение крови», ведущее к значительному увеличению численности редких видов диких горных копытных. Так происходит с бараном-толсторогом в Скалистых горах, с пустынным бараном в Аризоне, Неваде и в Мексике. То же стало происходить с архаром Марко-Поло на Памире и в Киргизии, то же наблюдается и с алтайским аргали на монгольском Алтае (тогда как запрет на охоту на алтайского аргали в горах российского Алтая не меняет ситуацию с лучшую сторону). Одним из свежайших и наиболее выразительных примеров стала программа по сохранению и использованию популяции бухарского мархура в Таджикистане.



Культура трофейной охоты

Кто бывал на охоте за границей, знает, что помимо необходимости иметь на руках лицензии и разрешения на добычу того или иного трофея существует также еще одно понятие «легальности» трофея. А именно – его трофейно-возрастные качества. В Африке во многих странах вам не дадут добыть льва или слона меньше определенного возраста. В Мексике, США и Канаде не разрешат стрелять барана, который «нелегал», то есть не достиг определенного возраста (9-10 лет). Если это произойдет, проводник-охотник и хозяин концессии может потерять лицензию на свою деятельность. И это вполне логично: зачем изымать из биологической цепочки экземпляр, который может за годы своей зрелой жизни принести еще много потомства (гипотетически – но все же)? Поощряется и всецело приветствуется трофейными охотниками добыча особо старых особей – «дедушек», отживших свое…

Эта культура прививается сызмальства. А уж если случилось добыть четырех- пятилетку (по ошибке своей или егеря), это напоказ не выставляют, стараются спустить «на тормозах». Без всяких там «Поздравляю!» и «С полем!»



Вернемся к нашим баранам

Основываясь на данных минимум 20-летней давности, а порой и более древних, «защитники» дикой природы утверждают, что численность популяций горных копытных снижается и многие из них находятся под угрозой исчезновения.

Как известно, охрана угодий в настоящее время лежит практически целиком на их владельцах. В случае с частными (арендованными у государства) угодьями, владельцы заинтересованы в сохранении и преувеличении численности своих охотничьих животных, а потому за свой счет проводят биотехнию и учеты, контролируют численность хищников. В случае же с заповедниками и охраняемыми территориями приходится полагаться лишь на штатных сотрудников заповедника и волонтеров, которые часто весьма ограничены в средствах, чтобы заниматься той же охраной, уж не говоря о мониторинге.

Вот и получается, что данные о количестве «редких» животных часто не совпадают с реальными данными – за 20-то лет (смена нескольких поколений животных) ситуация может меняться кардинально.

Зато упомянутым «зоозашитникам» «во главе» с Гринписом выгодно представлять охотников в черном свете, кровожадными убийцами. Ведь без этого невозможно получить гранты. Только добиваясь полного запрета охоты, можно рассчитывать получить кусок от огромного пирога всех этих пожертвований на благие нужды. И такой кусок, который обеспечит безмятежное существование. Ведь реально же проще собрать средства на что-то, якобы находящееся под угрозой (будь то леопард или панда), чем на то, что вполне себе многочисленно. В этом смысле «зоозащитникам» выгодно, чтобы под угрозой исчезновения оказывалось как можно больше видов. Тогда можно демонстрировать плакаты и проспекты с еще большим количеством милых детенышей этих животных, выдавливающих из сердобольных людей слезу, а значит и собирать под это еще большее количество средств. Думаю, что многие не представляют, какие колоссальные суммы вертятся в этом БИЗНЕСЕ – а «защита животных» с некоторых пор стала самым откровенным и беспринципным бизнесом. И тем более не догадываются, какой процент этих средств расходуется действительно на защиту и сохранение животных, а какой – на «хлеб с икрой» для аппарата.

А теперь представьте, что 30 миллионов рублей, которые готовы пожертвовать члены КГО на Путоранский заповедник, в принципе изменят ситуацию. Вдруг окажется, что путоранский снежный баран вовсе не подвержен исчезновению, а напротив, его популяция очень даже хорошо себя чувствует и для существующих условий и местности вполне себе даже превышает разумную плотность. И нужно вовсе не дальнейшее усиление охраны, а напротив – необходимо регулировать численность этой популяции (прежде всего путем изъятия особо старых особей)! И что тогда?! Ведь рушится вся концепция! Поток средств на защиту исчезающего вида иссякнет…

Потому и не вызывает удивления тот факт, что «зоозащитники» изо всех сил добиваются внесения в разряд «находящихся под угрозой исчезновения» вполне себе охотничьих видов, квоты добычи которых и так строго лимитированы. Грузия, например, подала в прошлом году заявку в международную конвенцию СИТЕС (ограничение перемещения и торговли образцами редких видов животных и растений) о том, что популяция кавказского тура (Capracaucasica) находится в опасности. В результате с января 2017 года кавказский тур (численность которого составляет более 30 тысяч особей!) внесен в Приложение 2 СИТЕС. А это значит, что перемещение через границу и торговля его трофеями возможны лишь при наличии разрешения СИТЕС. Но ведь и раньше же необходимы были лицензии и ветеринарные свидетельства, которые можно было получить лишь при наличии лицензий. Но нет! «Экологам» этого недостаточно! Не доверяют они российским государственным органам. И теперь как в старой юмореске происходит: «Дайте мне справку, что мне нужна справка».

А каков итог деятельности «зоозащитников»? Дикая природа только страдает от этого, так как лишена хозяйственных рук, которые позволяли бы не только защищать ее, но и преумножать, правильно ее используя. Только грамотный биологический мониторинг, управление популяциями диких горных баранов, возможность ограниченного изъятия половозрелых самцов в возрасте свыше 12 лет, играющих скорее негативную роль в репродуктивной системе стада, постоянный контроль за состоянием популяции, уменьшение давления хищников, участие охотничьего сообщества позволят вывести популяции редких горных баранов на территории России в совсем другое их качество – из исчезающих (близких к исчезновению) к стабильным по численности и приросту популяциям!

Таких видов на данный момент немало: помимо путоранского снежного барана это и чукотская популяция якутского подвида снежного барана (его также называют чукотским бараном, но не в честь биолога, считающего себя особенным знатоком этого зверя, а по наименованию территории, в горах которой этот зверь обитает). Это и недавно описанный кодарский снежный баран (ограниченная популяция снежного барана в отрогах Станового хребта – Кодара). Ее также пытаются занести в Красную Книгу РФ, при этом не имея даже приблизительных представлений о размере и численности популяции. Это и алтайский аргали, которых в Монголии, например, вполне себе добывают, несмотря на их «краснокнижность», а у нас строго – нет! Хотя, по утверждениям самих монголов, на нашей территории их значительно больше, и они сами только ждут, когда очередной хороший экземпляр пересечет границу «без визы»…

Понимание необходимости хозяйствования на этой земле пришло к нашим предкам в далеком прошлом. А сейчас благодаря современным технологиям это особенно актуально. Человек уже просто своим фактом существования влияет на дикую природу. Мы здесь и нам все время нужно все больше места. Так почему бы не сделать это влияние хотя бы в отношении редких видов горных копытных более научным и правильным, направленным на увеличение и грамотное пользование, а не на стимуляцию «зоозащитного» бизнеса, тотальный запрет и, как следствие, истощение ресурсов.

Хочется верить: все в наших руках!

Автор статьи: Максим Воробьев

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.